Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
четверг, 29 июня 2017
четверг, 29 июня 2017

«Русофония 2015 — европейская мозаика» | “Russophonie 2015 : une mosaïque européenne”

Кира САПГИР 9:58, 2 февраля 2015Зарубежная РоссияРаспечатать

[lang_ru]— гласил золотистый плакат, красовавшийся на неоклассическом фасаде здания парижской мэрии 5-го округа, что напротив Пантеона, оповещавший о проведении очередных Дней русской книги и присуждении премии «Русофония».[/lang_ru]

[lang_fr]Voilà ce qu’annonçait l’affiche dorée qui, se pavanant sur la façade néoclassique de la mairie du 5e arrondissement de Paris située en face du Panthéon, informait de la tenue imminente des Journées du livre russe et de la remise du Prix Russophonie.[/lang_fr]

Мэрия V округа Парижа | La mairie du V arrondissement de Paris. Photo: Boris Guessel

[lang_ru]Эта ежегодная премия с 2006 г. присуждается ассоциацией «Франция–Урал» и Фондом Бориса Ельцина за лучший литературный русско-французский перевод года.[/lang_ru]

[lang_ru]Нынешний, девятый, год работы «Русофонии» значим особо: он стартовал, почти день в день, с открытием в России Года русской литературы — вслед за Годом русской культуры...[/lang_ru]

[lang_ru]В этом году «урожай авторов», переведенных на французский, особо «обильный»: более четырех десятков книг было переведено на французский 38-ю переводчиками. Еще одно отличие нынешней манифестации: зимою 2015-го в мэрии сверкала подлинная литературная мозаика! Париж принимал не только россиян, но и авторов из бывших «братских» республик — Прибалтики, Молдавии, Белоруссии, Украины. В их числе — не один только литературный бомонд, но и племя младое незнакомое: авторы, зачастую пока мало известные даже у себя в стране.[/lang_ru]

[lang_fr]Depuis sa création en 2006, ce prix est attribué tous les ans par l’Association France-Oural et la Fondation Boris-Eltsine à la meilleure traduction d’un ouvrage littéraire du russe vers le français.[/lang_fr]

[lang_fr]Cette 9e édition des Journées du livre russe intervient dans un contexte tout à fait significatif : elle s’est tenue alors même qu’en Russie, quasi jour pour jour, on inaugurait l’Année de la littérature russe, qui succède à l’Année de la culture russe...[/lang_fr]

[lang_fr]Cette année, la “moisson d’auteurs” traduits en français est particulièrement “abondante” : plus de quarante ouvrages ont été traduits par 38 traducteurs. Autre élément de distinction pour la manifestation de cet hiver 2015 : c’est une véritable mosaïque littéraire qui a brillé de mille feux à la mairie! Outre des Russes, Paris a également accueilli des auteurs originaires d’anciennes “républiques-soeurs” que sont les pays baltes, la Moldavie, la Biélorussie et l’Ukraine. Parmi eux ne figuraient pas que le gratin littéraire, mais aussi toute une jeune génération inconnue : souvent des auteurs encore presque anonymes, même dans leur pays.[/lang_fr]

А. Дроздов вручает премию Э.Синани | La remise du prix à H.Sinany par A!Drozdov. Photo:Natalia Medvedeva

[lang_ru]Причем это чествование русского языка сегодня перелилось в нечто вроде фестиваля: к собственно «книжной» части добавились кино, выставки, концерты.[/lang_ru]

[lang_ru]Бал переводчиков[/lang_ru]

[lang_ru]           По сути, эти парижские Дни русской литературы — своего рода бал переводчиков. Отрадный факт современности: в наше время на дворе — подлинный расцвет перевода с языка Пелевина на язык Уэльбека. И сегодня вокруг своих подопечных — фаворитов и «темных (пока) лошадок» — роятся, порхают хлопотливые феи-переводчицы и заботливые переводчики. И еще один отрадный факт: современные французские переводчики-слависты, а не только отмеченные премией «Русофония» — все как один — рыцари без страха и упрека русского языка, русской литературы.                          [/lang_ru]

[lang_ru]Возвращение романа[/lang_ru]

[lang_ru]           Интересно отметить, что эссеистика, публицистика и прочий нон-фикшн, лидировавшие в прошлые годы, сегодня практически отсутствовали: их заменила проза — повести, рассказы, добрый старый роман, которых так не хватало в предыдущие годы.[/lang_ru]

[lang_ru]Здесь, вперемешку, классики вчерашнего и сегодняшнего дня: рядом с И. Буниным, В. Шкловским, Вс. Ивановым современные мастера, знаменитости, чьи имена у всех на слуху — Б. Акунин, Л. Улицкая, Л. Петрушевская, и сверхновая звезда — прозаик А. Иличевский.[/lang_ru]

[lang_ru]И, конечно, вновь сверкал на русско-французском литературном небосклоне Захар Прилепин, ставший в Париже в последние годы частым гостем.[/lang_ru]

[lang_ru]Вот и сейчас, в парадном зале мэрии, сразу после официальной части он, что говорится, блистал присутствием во время презентации своей книги «Я пришел из России», в переводе М.Э. Корреар Corréard (Изд. La Différence).[/lang_ru]

[lang_ru]З. Прилепин, автор романов «Грех», «Санькя» и «Патологии», с имиджем интеллигентного погромщика, обладатель целого букета литературных премий, последняя из которых «Большая книга» за роман «Обитель».[/lang_ru]

[lang_ru]«Многие мои высказывания в Париже могут быть провокацией, и, может быть, меня специально посадили подальше от зала — на расстоянии от публики», — сразу же объявил со сцены этот «нарушитель спокойствия в законе». На самом деле, в этом выступлении ребром вечный «проклятый» вопрос для российских творцов: «Русский писатель — феномен противоречивый», — полагает Захар Прилепин. Он является носителем гуманистической идеи, и одновременно часто он — человек весьма суровый, даже милитаристский. У писателей прошлого, как и у множества писателей настоящего были достаточно сложные отношения с властью. Достоевский был вначале казнен за оппозицию к власти, а затем стал одним из людей, приближенных к царскому двору, проповедником консервативных ценностей... Правда, во второй половине прошлого века возобладала, кажется, одна тенденция в русской литературе: это, условно говоря, западническая тенденция, когда писатель коллекционирует плохие новости из России и представляет их на экспорт. И этот товар достаточно востребован...»[/lang_ru]

[lang_ru]Этот вопрос и ему подобные вообще стали камертоном всего нынешнего, внешне столь парадного мероприятия.[/lang_ru]

[lang_ru]Не бывает правил без исключений, и среди предъявленных художественных книг особняком стоит книга основателя московско-тартуской лингвистической школы Ю. М. Лотмана «Культура и взрыв» (в переводе Инны Меркуловой»). Она стала основным объектом для обсуждения за круглым столом, озаглавленным: «Тартуский университет — эпицентр научной русскоязычной мысли. Творчество Юрия Лотмана». Его участники — лингвисты Елена Скульская, Игорь Котюх, переводчики Жерар Коньо, Инна Меркулова. Причем обсуждались здесь не одни лишь «горние» проблемы, связанные с высшей лингвистикой. Об университетской молодости под лингвистической сенью вспоминала писательница Елена Скульская, бывшая ученица Ю. Лотмана, только что опубликовавшая роман «Мраморный лебедь» в модной ныне мемуарно-биографической форме.[/lang_ru]

[lang_ru]                 Макс Фрай — из рода самозванцев[/lang_ru]

[lang_ru]Набоков писал: «Люди, которым не довольно воображения, чтобы сочинять романы, и не достает памяти, чтобы писать правду, из разрозненных эпизодов былой эпохи и последних „прости“ строят новую версию „того времени“». Это упрек уж никак нельзя отнести к Максу Фраю, автору ни на что не похожих книг, которые никак не укладываются в малопочтенный жанр «фэнтези». Этот автор-персонаж вообще особая статья, как в русской литературе, так и на нынешнем парижском чествовании. Перед почтенной публикой Макс Фрай обернулся Светланой Мартынчик, вильнюсской жительницей, эдаким странным, смешным, веселым и очень симпатичным существом — эльфом что ли...[/lang_ru]

[lang_ru]«Я из рода самозванцев», весело представляется Макс Фрай публике. Что ж, возможно, что так оно и есть. Недаром же этот самый Макс Фрай постоянно теребит лицо — словно поправляет маску![/lang_ru]

[lang_ru]Памятник Другу[/lang_ru]

[lang_ru] Для своей книги «Шемякин. Высоцкий. Две судьбы», выпущенной издательством Вита Нова, автором созданы сорок две виртуозных иллюстрации — столько же, сколько лет Владимиру Высоцкому. По сути, книга эта представляет собой «рукотворный памятник» дружбе, которой М. Шемякин верен вот уже на протяжении нескольких десятилетий.[/lang_ru]

[lang_ru]Они были побратимами в жизни и в искусстве, Михаил Шемякин выпустил семь пластинок Владимира Высоцкого; Владимир Высоцкий написал Михаилу Шемякину двенадцать песен.[/lang_ru]

[lang_ru]«Я счастлив, что меня пригласили на презентацию моей книги», — сказал художник на этой встрече — своего рода путешествии в прошлое, сопровождавшееся рассказами, грустными, но и веселыми новеллами, об их парижских бесшабашных похождениях, зачастую вызывавших понятное неодобрение Марины Влади![/lang_ru]

[lang_ru]«Я эту книгу писал очень долго — не хотел ее писать», — сказал художник. «Слишком уж много после смерти Высоцкого оказалось у него друзей — А друзей, как вы знаете, много не бывает».[/lang_ru]

[lang_ru]  ***[/lang_ru]

[lang_ru]        Ну, а теперь, о главном событии: церемонии вручения приза «Русофонии 2015», состоявшемся в престижном Зале официальных торжеств гостеприимного муниципалитета пятого округа Парижа.[/lang_ru]

[lang_ru]Подобное чествование русского языка в очередной раз привлекло к себе внимание на «высочайшем уровне». На вручении премии присутствовал посол РФ во Франции Александр Орлов, Александр Дроздов исполнительный директор «Фонда Ельцина», поэт и политик Евгений Бунимович (он же член жюри «Русофонии-2015»).[/lang_ru]

[lang_ru]А судьи кто?[/lang_ru]

[lang_ru]          В этом году строгими (но справедливыми) судьями стали пятеро:[/lang_ru]

[lang_ru]Это Евгений Бунимович (Россия); переводчик и исследователь современной литературы Жерар Коньо; писательница и переводчица Аньес Дезар; профессор, доктор наук Ирэн Сокологорская; исследовательница творчества Жорж Санд литературовед Франсуаз Женевре.[/lang_ru]

[lang_ru]Престижное жюри конкурса «Русофония» отметило пять книг.[/lang_ru]

[lang_ru]Главный приз — раскрытую книгу из металла работы скульптора Виктора Крючкова, присудили Элен Синани за перевод романа Александра Иличевского «Перс» — Le Persan (Ed. Gallimard).[/lang_ru]

[lang_ru]« Роман А. Иличевского, отмеченный в 2010 году премией «Большая книга — «большая» в самом прямом смысле слова», — сказал во время вручения премии Е. Бунимович. «Она из тех, о которых тотчас же вспоминаешь, когда услышишь имя автора...»[/lang_ru]

[lang_ru]Номинацию поощрения жюри получили: Марианн Гург — за перевод книги «Время женщин» Е. Чижовой, лауреата премии «Букер»- 2009 (Изд Noir sur blanc); Люба Юргенсон — за перевод гениального романа Пантелеймона Романова «Товарищ Кисляков» (Изд. Verdier); Поль Лекен — за перевод «Кладбищенских историй» Григория Чхартишвили, alias «отца» Фандорина Бориса Акунина (Изд. Noir sur blanc); наконец, Рафаэль Паш отметили за перевод антиутопии Яны Вагнер «Вонгозеро» (Mirobole Editions).[/lang_ru]

[lang_ru]«На улице русской поэзии во французской столице сегодня праздник», объявила на церемонии вручения директор литературной премии «Русофонии» Кристин Мэстр. «В наше трагическое смутное время, тревожный период войн, ненависти, речевого тумана, особенно важна роль литературы и переводчика, ее проводника в мир.[/lang_ru]

[lang_ru]Так порадуемся этому!»[/lang_ru]

[lang_fr]En outre, cette célébration de la langue russe a crû au point de se transformer en une sorte de festival : à l’aspect spécifiquement “livre” se sont ajoutés projections cinématographiques, expositions, concerts.    [/lang_fr]

[lang_fr]Le bal des traducteurs[/lang_fr]

[lang_fr]Au fond, ces Journées parisiennes du livre russe se vivent comme une sorte de bal des traducteurs. Fait réjouissant de l’époque actuelle : on assiste à un véritable essor de la traduction de la langue de Pelevine vers celle de Houellebecq. Et aujourd’hui, fées-traductrices affairées et traducteurs empressés furètent, volettent autour de leurs protégés — favoris en vue ou illustres inconnus prometteurs — , aux petits soins. Encore un fait réjouissant : tous les traducteurs slavisants français actuels, loin de se limiter à ceux sélectionnés dans le cadre du prix Russophonie, sont autant de chevaliers sans peur et sans reproche au service de la langue et de la littérature russes.[/lang_fr]

[lang_fr]Le retour du roman[/lang_fr]

[lang_fr]Il est intéressant de noter que les essais, le journalisme d’opinion et la non-fiction en général, qui avait dominé ces dernières années, sont aujourd’hui pratiquement absents : ils ont été supplantés par la prose qui avait si cruellement manqué lors des éditions précédentes — nouvelles, récits et ce bon vieux roman.[/lang_fr]

[lang_fr]Ici, en vrac, les classiques d’hier et d’aujourd’hui : aux côtés des maîtres contemporains, des sommités dont le nom est familier de tous que sont Ivan Bounine, Victor Chlovski et Vsevolod Ivanov, on trouve Boris Akounine, Lioudmila Oulitskaïa, Lioudmila Petrouchevskaïa… et la supernova, le prosateur Alexandre Ilitchevski.[/lang_fr]

[lang_fr]Sans oublier bien sûr Zakhar Prilepine, devenu un habitué des rendez-vous parisiens ces dernières années et qui a de nouveau illuminé l’horizon littéraire russo-français.[/lang_fr]

[lang_fr]On dit justement de lui qu’il a brillé par sa présence dans la salle des Fêtes de la mairie, juste après la séance d’ouverture, lors de la présentation de son livre Je viens de Russie, traduit par Marie-Hélène Corréard aux Editions de la Différence.[/lang_fr]

[lang_fr]Prilepine, auteur des romans Le Péché, San’kia et Pathologies, doté d’une image d’intellectuel-pillard, détient toute une kyrielle de prix littéraires, le dernier en date étant le prix russe Grand Livre pour son roman Le Refuge.[/lang_fr]

[lang_fr]«Nombre de mes déclarations peuvent passer pour de la provocation à Paris ; et c’est peut-être pourquoi on a eu soin de me placer le plus loin possible de la salle, à distance du public», a commencé par lancer depuis la scène ce «fauteur de troubles en règle». En fait, par cette prise de parole, la “maudite” question sempiternellement adressée aux auteurs de Russie — “l’écrivain russe comme phénomène contradictoire” — est posée sans ambages par Zakhar Prilepine. Il est porteur d’une conception humaniste, tout en se montrant souvent quelqu’un de très sévère, voire de militariste. Les écrivains du passé, comme la plupart des écrivains actuels, entretenaient des relations assez compliquées avec le pouvoir. Dostoïevski, d’abord condamné à mort pour son opposition au tsar, est ensuite devenu un familier de la cour impériale, prônant les valeurs conservatrices… Il est vrai qu’au cours de la seconde moitié du siècle dernier une tendance a, semble-t-il, pris le dessus dans la littérature russe : une tendance relativement occidentophile qui consiste pour l’auteur à faire l’inventaire des mauvaises nouvelles de son pays et à les proposer à l’export. Et cette marchandise est plutôt réclamée…»[/lang_fr]

[lang_fr]De nos jours, cette question et d’autres similaires sont généralement devenues le diapason de toute manifestation culturelle qui revêt de telles apparences fastueuses.[/lang_fr]

[lang_fr]Et pourtant. L’exception qui confirme la règle, à l’écart parmi les œuvres littéraires présentées, c’est le livre du fondateur de l’école linguistique Moscou-Tartu, Youri Mikhaïlovitch Lotman, L’Explosion et la culture (traduit par Inna Merkoulova). Il a fait l’objet d’une table ronde intitulée «Tartu — épicentre de la pensée scientifique et russophone, l’œuvre de Youri Lotman», à laquelle ont participé les linguistes Elena Skoulskaïa et Igor Kotioukh, ainsi que les traducteurs Gérard Conio et Inna Merkoulova. En outre, il n’y a pas été seulement question de problématiques liées aux arcanes de la linguistique et inaccessibles au commun des mortels : l’auteure et ancienne élève de Youri Lotman Elena Skoulskaïa a évoqué ses années estudiantines sous l’ombre tutélaire de la linguistique. Le Cygne de marbre, son roman qui emploie une écriture biographique aujourd’hui en vogue, vient de paraître.[/lang_fr]

[lang_fr]Max Frei, de la famille des imposteurs[/lang_fr]

[lang_fr]Max Frei, auteur de livres à nul autre pareils qui ne s’inscrivent en rien dans ce genre peu recommandable qu’est la fantasy. Cet auteur-personnage est strictement à part, tant du point de vue de la littérature russe que de celui de la célébration parisienne qui nous occupe. Face à l’honorable public, Max Frei s’est métamorphosé en Svetlana Martyntchik, habitante de Vilnius, un être si étrange, drôle, joyeux et infiniment sympathique qu’on dirait un elfe.[/lang_fr]

[lang_fr]                    «J’appartiens à la famille des imposteurs», déclare gaiement Max Frei au public en guise d’entrée en matière. Eh quoi, c’est bien possible, après tout. Ce n’est tout de même pas sans raison que le Max Frei en question tiraille en permanence son visage, comme s’il rajustait son masque![/lang_fr]

[lang_fr]Monument à l’Ami[/lang_fr]

[lang_fr]Pour son livre « Chemiakine. Vyssotski. Deux destins » édité chez Vita Nova, l’auteur a créé quarante-deux illustrations virtuoses, soit le nombre d’années que Vladimir Vyssotski a vécues. En l’espèce, ce livre se présente comme un “monument manuel” en l’honneur d’une amitié à laquelle Mikhaïl Chemiakine demeure fidèle depuis maintenant plusieurs décennies.[/lang_fr]

[lang_fr]Ils étaient frères de sang, à la ville comme à la scène. Mikhaïl Chemiakine publia sept disques de Vladimir Vyssotski ; ce dernier composa vingt-sept chansons pour son ami.[/lang_fr]

[lang_fr]«Je suis heureux qu’on m’ait invité à présenter mon livre», a déclaré le peintre à l’occasion de cette rencontre ; livre en forme de voyage dans le passé émaillé de tristes récits mais aussi d’amusantes nouvelles, à propos de leurs téméraires aventures parisiennes dont on comprend qu’elles aient parfois provoqué la désapprobation de Marina Vlady.[/lang_fr]

[lang_fr]«J’ai mis de nombreuses années à écrire ce livre, je ne voulais pas l’écrire», a dit le peintre. «A la mort de Vyssotski, il y a eu bien trop de gens qui se sont dits ses amis ; or des amis, comme chacun sait, on n’en a jamais des tonnes».[/lang_fr]

[lang_fr]Bien, et maintenant, venons-en à l’événement principal : la cérémonie de remise du Prix Russophonie 2015, qui s’est déroulée dans la prestigieuse salle des Fêtes de l’hospitalière mairie du 5e arrondissement de Paris.[/lang_fr]

[lang_fr]Semblable fête de la langue russe a une fois de plus attiré l’attention “au plus haut niveau” Etaient présents l’ambassadeur de la Fédération de Russie en France Alexandre Orlov, le directeur exécutif de la Fondation Eltsine Alexandre Drozdov, le poète et homme politique Evgueni Bounimovitch (en sa qualité de membre du jury 2015).[/lang_fr]

[lang_fr]Mais ces juges, qui sont-ils?[/lang_fr]

[lang_fr]Cette année, le jury était composé de cinq juges sévères (mais justes) : Evgueni Bounimovitch ; Gérard Conio, traducteur et chercheur en littérature contemporaine ;  Agnès Desarthe, auteure et traductrice ; Irène Sokologorsky, professeur et Docteur Honoris Causa ; Françoise Genevray, chercheuse en littérature spécialiste de l’œuvre de George Sand.[/lang_fr]

[lang_fr]Le jury prestigieux du concours Russophonie a distingué cinq livres.[/lang_fr]

[lang_fr]Le prix principal — un livre ouvert en métal du sculpteur Victor Krioutchkov — a été attribué à Hélène Sinany pour sa traduction du roman d’Alexandre Ilitchevski Le Persan (Editions Gallimard).[/lang_fr]

[lang_fr]« Le roman d’Alexandre Ilitchevski, lauréat 2010 du prix russe Grand Livre, est “grand” au sens premier du terme », a déclaré Evgueni Bounimovitch lors de la remise du prix. « Il fait partie des livres dont on se souvient immédiatement lorsqu’on entend prononcer le nom de son auteur…».[/lang_fr]

[lang_fr]Les quatre autres nominés ont reçu les encouragements du jury : Marianne Gourg-Antuszewicz pour Le Temps des femmes d’Elena Tchijova, lauréat du Prix Booker 2009 (Editions Noir sur Blanc) ; Luba Jurgenson pour Camarade Kisliakov, le génial roman de Panteleïmon Romanov (Editions Verdier) ; Paule Lequesne pour Histoires de cimetière de Grigori Tchkhartichvili, alias Boris Akounine, le “père” de Fandorine (Editions Noir sur Blanc) ; et enfin Raphaëlle Pache pour Vongozero, l’anti-utopie de Yana Vagner (Mirobole Editions).[/lang_fr]

[lang_fr]«C’est la fête de la poésie russe, dans la capitale française », a déclaré Christine Mestre, coordinatrice du Prix Russophonie, lors de la cérémonie de remise du prix littéraire. « Dans l’époque tragique et troublée que nous vivons, une période angoissante faite de guerres, de haine, de discours embrumés, le rôle de la littérature et du traducteur qui la mène de par le monde est particulièrement crucial. Alors, réjouissons-nous-en! »[/lang_fr]

6 комментариев

  1. Galina DRUON:

    Мы были на празднике Руссофония всей семьей с детьми и внуками. Посетили все-все-все, включая и праздник-конкурс, который был организован для детей впервые в этом году. Конкурс прошел весело и с большой пользой для детей, но и весь праздник был организован замечательно.

    Хочу сказать организатору Дмитрию де Кошко: спасибо за этот праздник, это высший пилотаж!

  2. Michel:

    Итак, у Прилепина — якобы «имидж» интеллигентного погромщика ! Для потенциальной его жертвы его вина состоит в том, что благодаря ему «патриот» уже не рифмует с «идиотом». А ведь как это было удобно для некоторых русскоязычных писателей ...

  3. КС:

    Почему «патриот» рифмуется с «идиотом» ? Я, в отличие от Вас так вообще не думаю.

    А «жертвы» кто?

  4. Толян:

    Прилепин как раз культивирует вид «братка». Игра такая: я с виду «браток», а внутри-то гениальный!

  5. Michel:

    Дорогая КС ! У погромщика по определению всегда есть жертвы. А презрение к «патриотам» ныне уже не в моде отчасти благодаря Прилепину и, конечно, Вам.

  6. Bear:

    Для КС. «Почему “патрИОТ” рифмуется с “идИОТом” ?». Да потому что конец у них одинаков. Из трех букв. Лингвистика-с, сэр...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.