Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
четверг, 19 июля 2018
четверг, 19 июля 2018

Два фильма про секс и любовь

Арвид КРОН 0:43, 24 октября 2013КультураРаспечатать


2013 год во Франции прошел в известном смысле под знаком борьбы и дискуссий на тему гомосексуализма, во всяком случае, проблемы гомосексуальных браков; и два недавних фильма как раз к этой тематике и относятся, правда, не со стороны юридической, а практической.

L'année 2013 en France est marquée, dans un certain sens, par les luttes et les discussions au sujet de l'homosexualité, du moins, à propos du mariage gay. Deux films récents ont trait à cette problématique, du côté pratique plus que de celui juridique.


kann

Пальмовая ветвь на Каннском фестивале | Palme d'or à Cannes


Первый «L'inconnu du lac» (Незнакомец с озера) Алана Жироди появился в июне, а второй, «Жизнь Адель» Абделатифа Кешиша, был премирован «Золотой пальмовой ветвью» на Каннском фестивале в мае и недавно вышел на экраны.

Появление первого сопровождалось некоторым скандалом. Мэрия Версаля и другого соседнего пригорода запретила по приговору суда развешивание афиш этого фильма на своей территории. Было за что. Фильм был создан по типичному формату порнофильма с интимом каждые 5-10 минут.

Я так и не понял, что имело место на самом деле: либо действительно снимался порнофильм, который в процессе съемки непредвиденно оказался произведением большого искусства, либо с самого начала большое искусство было задумано творить в формате порнофильма? Критики, хваля фильм, лишь целомудренно предупреждали о наличии некоторых «смелых» сцен, так что искать у них ответа на эту мою загадку было бесполезно.

Действие происходит в летнее время на уединенном пляже и в прибрежных кустах какого-то озера на юге, что служит местом встреч геев, пребывающих в отпуске. И все идет, как положено в таких обстоятельствах, пока в действие не начинает исподволь вплетаться некая криминальная интрига. Неспешные сцены южного отдыха и секса неуклонно, одна за другой, начинают нагнетать атмосферу тревоги и опасности, постепенно ведя действие к трагической кульминации. Фильм выдержан в едином художественном ключе, и неизвестно, чья тут заслуга — самого режиссера или, как иногда бывает, на съемках возникла между участниками такая творческая атмосфера, что фильм сложился как бы сам собой.

По сравнению с камерным «Незнакомцем» «Жизнь Адель» — это фильм большего масштаба и больших претензий. На фестивале случилась необычная вещь: «Пальмовая ветвь» присваивается обычно фильму, здесь же она досталась одновременно режиссеру Кешишу и двум главным героиням Лее Сейду (Эмма) и Адели Экзаршопулос (Адель). Пожалуй, такое странное решение было мудрым выходом из положения, найденным Стивеном Спилбергом, главой жюри, ибо фильм вытягивает именно сильная и впечатляющая тема лесбийской любви-страсти Адели и Эммы, которые обе играют, в общем, отлично. Чтобы дать передохнуть зрителю от их страстей, Кешиш перемежает эту главную линию разными бытовыми сценами весьма среднего качества из домашней и школьной жизни, которые сами по себе не могли бы принести фильму никакой премии и которые ненужно затягивают фильм, длящийся целых три часа.

В своей речи в момент присуждения премии, в волнении и растерянности, Кешиш, тунисско-французский режиссер, как его именует пресса, привязал свой фильм аж к недавней тунисской революции, и у него получалось так, что фильм как бы сам революционный, потому что снимает табу мусульманского мира и вводит его в современность. Действительно, на демонстрацию обнаженного женского тела Кешиш не жалеет пленки и делает это хорошо. Что же касается продолжительных сцен лесбийского секса, то этот фильм вообще уникален, потому что такие сцены чрезвычайно редки в большом кино (я лично видел одну такую лишь 30 лет назад в превосходном американском фильме Liquid sky (Жидкое небо), созданном, кстати, советским эмигрантом).

Возможно, Кешиш хотел предоставить своим соотечественникам и другой пример для подражания, на этот раз, скорее, менее удачный. Дело в том, что персонажи Кешиша, пожалуй, слишком часто ведут разговоры на разные культурные, преимущественно философские темы — так Кешиш старается изобразить культурную нацию, что ли. Чего стоят одни школьные уроки в фильме. Некий изучаемый автор сопоставляет невесомость с пороком, и преподаватель требует от ученика комментария на эту тему. Подобные абракадабрические вопросы повторяются и на другом уроке. Что, спрашивается, такое образование может дать ученику, кроме склонности к невразумительной болтологии?

Мне с ностальгией вспоминается наше старое советское образование. Там тема сочинения, предлагаемая ученику, всегда была конкретна, например, «Образ Онегина в романе Пушкина». Тут, чтобы что-нибудь написать, нужно, как минимум, знать, кто такой был Онегин. Над противоположным подходом наша преподавательница литературы издевалась: где-то, видимо, в дореволюционных изданиях она вычитала заглавие «Взгляд и нечто», которое преподносила нам как символ абсурда и припоминала его всякий раз, когда ученик, не выучив урока, пытался как-то отболтаться. «Взгляд и нечто», «невесомость и порок» — одна, как говорится, борьба.

Видимо, из-за такой вот системы школьного «философского» воспитания современная французская философия отличается, например, от англо-саксонской особой запутанностью и невразумительностью. К чести Кешиша надо признать, что суть философии экзистенциализма Сартра он излагает правильно (и даже поэтично).

Тогда как подавляющее большинство французских сартровских соотечественников и почитателей сделать это абсолютно не в состоянии (хотя, в виде исключения, как раз сартровская идея очень проста).

Le premier s'intitule «L'inconnu du lac» (Réalisé par Alain Guiraudie, Avec Pierre Deladonchamps, Christophe Paou, Patrick d'Assumçao) et sa sortie date de juin dernier. Et le second, «La vie d'Adèle», réalisé par Abdellatif Kechiche, Palme d'Or à Cannes, est sorti sur les écrans récemment.

La sortie de «L'inconnu du lac» a été accompagnée d'un scandale. La Ville de Versailles et la mairie d'une autre banlieue avoisinante ont interdit l'affichage sur leurs territoires, suite à une condamnation judiciaire. Et pour cause. Le film est réalisé façon film porno, avec les scènes intimes toutes les 5 à 10 minutes. Je n'ai jamais pu comprendre ce qui s'était fait : ont-ils réellement fait un film pornographique dont le tournage avait révélé en lui une grande œuvre d'art, ou bien c'était l'idée de départ — celle de choisir le genre porno pour en créer un Art ? Les échos positifs ne contenaient que des avertissements pudiques concernant quelques scènes «un peu osées». Impossible donc d'y trouver le mot de mon énigme.

L'action se déroule sur une plage assez isolée et dans les buissons au bord d'un lac dans le sud, lieu de drague fréquenté par les vacanciers homos. Et tout se passe comme il se doit dans de telles circonstances, jusqu'au moment où une certaine intrigue criminelle commence à y mijoter. Les scènes de villégiature et de sexe languissants commencent, l'une après l'autre, à insuffler l'angoisse et la crainte d'un danger, menant progressivement l'action à son paroxysme tragique. L'interprétation artistique du sujet reste unie durant l'intégralité du film et on ne sait pas à qui ce fait revient : au réalisateur lui-même ou bien à cette ambiance particulière qui règne parfois sur le plateau et qui fait que le film a été bien tourné tout seul.

«La vie d'Adèle», contrairement au côté intimiste de «L'Inconnu...», est un film d'une envergure plus étendue et qui vise plus haut. Pendant le festival, il s'est passé quelque chose d'extraordinaire. D'habitude, la Palme d'Or est remise à un film, mais cette édition du festival a vu la décoration concomitante du réalisateur Kechiche et de deux premiers rôles féminins Léa Seydoux (Emma) et Adèle Exarchopoulos (Adèle). La sagace solution trouvée par Steven Spielberg président du jury peut être justifiée car le film est remorqué par cette ligne solide et impressionnante de l'amour-passion lesbienne entre Emma et Adèle. Toutes les deux jouent vraiment très bien d'ailleurs. Kechiche offre à son spectateur les moments de détente en laissant de diverses scènes de la vie quotidienne de la maison et de l'école et celles de la passion des héroïnes s'imbriquer les unes dans les autres. Les scènes de la vie quotidienne n'auraient pu apporter aucun prix au film et elles ne font que prolonger sa durée qui est de bonnes trois heures.

Abdellatif Kechiche, réalisateur franco-tunisien identifié ainsi par la presse, ému et égaré lors de son discours prononcé à la remise du prix, a lié son film à la révolution tunisienne récente. Il a fait de manière à faire croire que son film est révolutionnaire parce qu'il enlève le tabou du monde musulman et le reconduit à la modernité. En effet, Kechiche n'épargne pas de pellicule pour montrer la nudité féminine et il le fait plutôt bien. Pour ce qui est des scènes de sexe entre femmes, ce film est vraiment unique car de telles scènes sont extrêmement rares dans la haute cinématographie (personnellement, je n'en ai pas vu d'autres depuis 30 ans, comme celle dans «Liquid Sky», le magnifique film américain réalisé par un émigré soviétique, soit dit en passant).

Probablement, Kechiche voudrait-il fournir à ses compatriotes un exemple de plus à suivre — une démarche plutôt moins réussie cette fois. Il arrive que les héros de Kechiche mènent un peu trop souvent des conversations aux sujets variés, culturels et plus spécialement philosophiques, comme si Kechiche avait l'intention de dépeindre une nation pourvue de culture. Il suffit de voir comment se passent les cours à l'école dans ce film. Un auteur étudié compare l'impondérabilité à un vice et le professeur demande à l'élève de donner son commentaire à ce sujet. Les questions abracadabrantesques de la sorte reviennent lors d'un autre cours. On se demande bien ce qu'une telle éducation peut apporter à un élève, à part le penchant pour un déguisement obscur ?

Je me souviens avec nostalgie de notre vieille école soviétique. Alors, le sujet à développer dans une dissertation était à chaque fois concret, «La personnalité d'Eugène Onéguine dans le roman de Pouchkine» par exemple. Là, pour écrire quelque chose il fallait savoir au moins qui était Onéguine. L'approche radicalement opposée, notre professeur de littératures s'en moquait. Elle avait dû dénicher quelque part dans les ouvrages parus avant la révolution d'Octobre un titre «La vision et une chose», qu'elle nous présentait comme le summum de l'absurde en l'évoquant à chaque fois qu'un élève mal préparé essayait de se débrouiller d'une manière ou d'une autre. «La vision et une chose», «l'impondérabilité et le vice» — le même combat, comme on dit. Apparemment, c'est ce système d'éducation philosophique qui fait que la philosophie contemporaine française soit différente de celle anglo-saxonne, par ses enchevêtrements et son obscurité. A l'honneur de Kechiche, il traite l'essentiel de la philosophie sartrienne de façon juste, voire poétique, alors que l'écrasante majorité de ses compatriotes français et admirateurs de Sartre restent hors d'état de faire pareil (cependant, il est vrai, à titre d'exception, que les idées de Sartres sont très simples).

4 комментария

  1. Nadejda:

    Взгляд и нечто — это не из дореволюционных изданий, а из монолога Репетилова:

    «Но если гения прикажете назвать:

    Удушьев Ипполит Маркелыч!!!

    Ты сочинения его

    Читал ли что-нибудь? хоть мелочь?

    Прочти, братец, да он не пишет ничего;

    Вот эдаких людей бы сечь-то,

    И приговаривать: писать, писать, писать;

    В журналах можешь ты, однако, отыскать

    Его отрывок, взгляд и нечто.

    Об чем бишь нечто? — обо всем;

    Все знает, мы его на черный день пасем.

    Но голова у нас, какой в России нету,

    Не надо называть, узнаешь по портрету:

    Ночной разбойник, дуэлист,

    В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,

    И крепко на руку нечист;

    Да умный человек не может быть не плутом.

    Когда ж об честности высокой говорит,

    Каким-то демоном внушаем:

    Глаза в крови, лицо горит,

    Сам плачет, и мы все рыдаем.»

    Грибоедов «Горе от ума»

  2. Арвид:

    Вот какие образованные читатели у РО!

  3. Alena:

    Фильм абсолютно никакой, разве что крайне неприятный. Высасывать из пальца его васисуалевскую «роль в русской революции» по меньшей мере патетично.

  4. Арвид:

    Алена, вы как-то понимаете наоборот: туниский (по происхождению) режиссер естественно имел в виду тунискую революцию

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)