Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
вторник, 19 июня 2018
вторник, 19 июня 2018

Оперный год

Мария КРАСНИКОВА 0:00, 10 апреля 2013КультураРаспечатать


Не является тайной, что знаменательные даты, юбилеи и подобные события влияют на программу театров. Особенно Парижской оперы, где каждый сезон обязательно посвящён кому-либо из музыкальных мэтров. Но сезон 2013—2014 исключителен, поскольку этот год — двухсотлетний юбилей двух крупнейших оперных столпов, «отцов оперы», Джузеппе Верди и Рихарда Вагнера. Сами слова «двухсотлетний юбилей» вызывают лёгкое потрясение, как-то не верится, что дата столь кругла и что столь знаменательные фигуры родились в один год. Во всех странах мира празднуют двойной юбилей. Франция не исключение, главный музыкальный театр, Opéra de Paris, подготовил обширную программу.

2013 est l'année du bicentenaire de la naissance de deux monstres sacrés de l'opéra : Richard Wagner et Giuseppe Verdi. Ainsi, ces deux « pères de l'opéra »sont nés la même année!

Toutes les grandes scènes lyriques du monde vont fêter ces deux maîtres de l'opéra.

C'est l'occasion pour l'Opéra de Paris, toujours attentif à ces jubilés, de programmer ces deux piliers de la musique.


l-or-du-rhin-de-wagner-a-l-opera-bastille_portrait_w858

"Кольцо нибелунгов" в опере Бастилии |L Or du Rhin à l'opéra Bastille


Верди и Вагнер, «Фальстаф» и «Кольцо нибелунгов». Как объяснить выбор дирекцией театра именно этих произведений? Вернее, выбор «Кольца» понять несложно, оно — центральное произведение композитора, вобравшее в себя его идеи и мечты о новом театре, содержащее поистине новый музыкальный язык; произведение, всё целиком принадлежащее композитору, написавшему как музыку, так и либретто.

История музыки знает мало подобных примеров. Естественно и логично остановить выбор именно на нём.

Но вот «Фальстаф»... Почему не «Травиата», не «Аида», не «Риголетто», не «Дон Карлос», не те знаменитые блестящие оперы, отрывки из которых знакомы каждому? Однако выбор по-своему гениален. Оперы вступают в многоуровневый диалог, и только «Фальстаф» тому заслугой. Ни «Отелло», ни «Травиата» никогда не смогли бы занять его место.

Разумеется, поначалу в глаза бросается контраст характеров — посреди суровой массивной тетралогии «Фальстаф» сияет своей жизнерадостной энергией, словно музыкальный автопортрет автора. Опера «Фальстаф», написанная в 1893 году по комедии Шекспира «Виндзорские насмешницы», единственная комическая опера композитора (не считая раннего, не слишком удачного опыта «Король на час»). И вот что любопытно: «Фальстаф» написан почти через двадцать лет после создания «Кольца» (1874). Маловероятно, что за 20 лет ведущий итальянский оперный композитор, к тому же и видный политический деятель, ни разу не слыхал о своём немецком собрате, его идеях и его новых творениях. Верди недолюбливал Вагнера, что следует из его писем (первый согласился взяться за написание «Аиды» после того, как узнал, что в случае отказа её предложат Вагнеру). Но его реформаторские идеи не могли не повлиять на композитора, они чувствуются в его последней опере, в её структуре; в ней почти нет привычных вердиевских арий, номерной структуры.

Опера более «цельна», чем прочие творения Верди; она по характеру контрастирует тетралогии, внося жизнерадостность и смех, она не проигрывает в соседстве. Так или иначе, перед нами косвенный диалог композиторов, ставших каждый гордостью и символом своей страны.


«Фальстаф» идет 2.5 часа в противовес «Кольцу» — 18 часов! Но, к счастью, музыку не оценивают временем. «Фальстаф», последнее произведение Верди, блещет искромётным юмором и задором. Уму непостижимо, как восьмидесятилетний композитор после внушительной творческой паузы смог написать произведение, столь фонтанирующее здоровой жизненной энергией. Однако оно имеет двойное дно. Верди смеётся над всеми, над собой в частности, отчасти персонифицируя себя в Фальстафе, но при этом смеётся не зло. Смеётся, как человек всё переживший и смотрящий на всё «со стороны» и скептически.

По контрасту с несколько современным Вагнером, Верди Доминика Питуазэ подчёркнуто классичен (нечасто встретишь классическую постановку в современных театрах!) Тёплые коричневые цвета декораций первого акта словно рождаются из самой музыки; призванные представлять Виндзор. Они напоминают, скорее, маленький итальянский городок (если не считать английских надписей), что гармонирует с итальянским языком, да и вообще со всем стилем. Крайне удачное исполнение как в вокальном, так и актёрском плане. Особенно выделяется сам главный герой, Фальстаф (Амброджио Маестри), поистине вжившийся в роль, и Нанетта (Елена Цаллагова), сопрано с хрустальным тембром. Сцены в лесу удачно объединяют классическую постановку и её воплощение с использованием современных технических средств. Сине-зелёный колорит маскарад-персонажей (в частности, рогатый Фальстаф) -  всё это действительно красиво и гармонично. Постановка крайне эстетична и остроумна.


И всё-таки Вагнер удостоен большего внимания, чем Верди. Юбилей немецкого гения готовился постепенно. Зрителя «приручали». Дирекция словно поставила перед собой цель разрушить распространённое клише, что Вагнер — это сложно и скучно. «Тангейзер» в прошедшем сезоне, «Нюрнбергские мейстерзингеры» в следующем и главное музыкальное событие текущего года — постановка всей саги о нибелунгах, всего «Кольца». Событие и вправду исключительное, огромные оперы по 4-5 часов каждая, требующие сильнейшего вокального состава, усиленного оркестра и гениальности от постановщика (ведь «Кольцо нибелунгов» Вагнера чудовищно сложно хорошо поставить на сцене). Все оперы исполняются одним составом, с одним дирижёром (Робертом Джорданом, далеко не новичком в вагнеровской музыке). Все поставлены одним режиссёром-постановщиком Гюнтером Кремером. По замыслу самого Вагнера, части тетралогии должны были исполняться в течение 4 дней. Каждый день — по опере, что отсылало к Великим Дионисиям, своеобразному фестивалю греческой трагедии, когда зритель, ежедневно приобщающийся к высокому искусству, переживал катарсис, становился мудрее, внутренне очищался через гигантский выброс эмоций. Считалось, что после катарсиса человек выходил из амфитеатра новым, словно бы начинал жить заново.

Подобного хотел и реформатор оперного жанра Вагнер. Но поставить четыре оперы подряд, не циклами, а по одному представлению на каждую — колоссальный труд и большая редкость в современном мире. Дирекция нашла блестящий выход из положения. Четыре оперы ставятся в течение второго полугодия последовательно. Таким образом, меломанам представляется уникальный шанс оценить главное творение Вагнера и одновременно приобщиться к его концепции нового театра.


Первые две части («Золото Рейна» и «Валькирия») исполнены, третья, «Зигфрид», — в процессе. Постановка удачна, мощь и цельность произведений потрясают, ему словно тесно в рамках сцены, самого театра; они ломают их, перехлёстывают, захватывают зрителя и погружают его в иной, суровый мир скандинавских легенд, мир богов и людей, сильных настоящих эмоций и действий. Гений Вагнера в том, что через мифы и легенды он говорит о нас, о наших проблемах и недостатках, о нашей реальности. Его тетралогия актуальна сегодня, но она кажется гигантом, она словно больше того, что может охватить мозг человека, перед ней кажешься себе маленьким. Это вселенная музыки и слова. И неправда, что она скучна и сложна, просто надо прийти с открытым и непредвзятым сознанием, готовым воспринимать новое или вспоминать давно услышанное.


Парижская опера не единственная, чествующая двойной юбилей. По всей Франции даются концерты из произведений композиторов, им посвящён летний оперный фестиваль в Оранже («Хореги Оранжа»). Год по-настоящему «оперен»!

Verdi et Wagner, Falstaff et l'Anneau du Nibelung.

Comment la direction de l'Opéra a-t-elle fait le choix de ces deux œuvres ?

La question ne se pose pas pour l'Anneau du Nibelung : c'est en effet l'oeuvre centrale de Wagner qui lui vaut son nom de réformateur de l'opéra : langue musicale nouvelle, elle rassemble toutes les idées et tous les rêves du maître en matière d'opéra. Et, fait extrêmement rare, le compositeur est aussi l'auteur du livret.


Mais le choix de Falstaff est moins évident. Pourquoi ne pas avoir choisi »Aïda », « Rigoletto », « Don Carlos », ou « La Traviatta », œuvres brillantissimes, de Verdi, dont de nombreuses morceaux sont connus de tous ?

Pourtant, à y regarder de plus près, ce choix est tout simplement génial ! Les opéras, en effet, construisent un dialogue à plusieurs niveaux ; « Falstaff » permet justement cela. Ni « Othello », ni « La Traviata » n'auraient pu s'en acquitter.

Ce qui saute aux yeux d'abord, c'est, évidemment, le contraste des tempéraments : au milieu de la tétralogie massive, sévère, « Falstaff » brille de son énergie joyeuse, autoportrait musical de son auteur.

« Falstaff » a été composé en 1893 d'après la comédie de Shakespeare « Les joyeuses commères de Windsor ». Il est le seul opéra comique de Verdi (si l'on exclut son opéra de jeunesse, « Un jour de règne ou le faux Stanislas »). Il est curieux de constater que « Falstaff » a été écrit presque vingt ans après « L'Anneau » (1874). Il est peu vraisemblable que Verdi au cours de ces vingt années là, n'ait pas entendu parler des idées et des créations de son collègue. Verdi, par ailleurs homme politique de premier plan, n'aimait pas beaucoup Wagner. La preuve en est fournie dans une lettre, où Verdi explique prendre le sujet « Aïda », quand il a su, qu'en cas de son refus, le sujet en serait proposé à Wagner.

Mais les idées réformatrices de Wagner n'ont pas pu ne pas influer sur le travail de Verdi, sur la structure de ce dernier opéra où il n'y a ni une de ses fameuses arias, ni sa structure numérique.

Cette œuvre est plus « compacte », que les autres opéras de Verdi. Elle contraste avec la tétralogie par la joie vitale, le rire. Mais elle ne perd rien à ce voisinage.

Nous assistons là à un dialogue indirect entre deux génies, symbole et fierté de leurs nations respectives.

« Falstaff » dure deux heures et demi, là où « Nibulgen » s'étend sur dix-huit heures ! Mais heureusement, ce n'est pas la durée d'une œuvre qui fait sa valeur!

« Falstaff, dernière œuvre de Verdi, déborde d'un humour étincelant et de persiflage.


Il est difficile d'imaginer comment un compositeur de 80 ans a pu écrire un opéra aussi vivant, joyeux, vigoureux, après une longue interruption de son travail. C'est une oeuvre à double fond: Verdi se moque de tout le monde et de lui-même aussi, s'incarnant dans le personnage principal. Il ne se rit pas méchamment. Il est comme un homme qui en a vu beaucoup, et, sceptique, observe.

Contrastant avec un Wagner plus contemporain, le Verdi de Dominique Pitoiset est volontairement classique (ce n'est pas si souvent que l'on rencontre de nos jours une mise scène classique!).

Les couleurs brunes, chaudes, du premier acte semblent naître de la musique elle-même. Censées représenter Windsor, elles évoquent plutôt une petite ville d'Italie, toutes en harmonie avec la langue italienne et tout le style de l'œuvre. L'interprétation des artistes, jeu et chant, est remarquable. Ambrogio Maestri s'incarne véritablement dans Falstaff et le timbre cristallin de la soprano Elena Tsallagova fait merveille dans le rôle de Nanetta. Les scènes dans la forêt réunissent avec bonheur la mise en scène classique et l'emploi de techniques contemporaines. Dans l'épisode de la mascarade, le coloris bleu-vert des personnages (en particulier le Falstaff à cornes) est réussi et harmonieux.

La mise en scène est extrêmement esthétique et spirituelle.

Pourtant c'est Wagner qui est l'objet d'une plus grande attention. Le jubilé a été préparé de longue date. Le spectateur a été « apprivoisé ». La direction de l'opéra semble avoir voulu combattre les clichés qui collent au nom de Wagner: complexe, ennuyeux. La saison dernière, c'est Tannhäuser qui a été donné, la saison prochaine « Les maîtres chanteurs » et la mise en scène de la saga intégrale du « Nibelung » est l'évènement de la saison en cours.

C'est un moment vraiment exceptionnel: chaque opéra dure 4h à 5 heures. Cela suppose un nombre considérable d'interprètes, des chefs d'orchestres hors pairs et un metteur en scène proprement génial (monter sur scène l'Anneau du Nibelung est monstrueusement complexe). Les quatre opéras sont ici interprétés par la même troupe. Un seul chef à la baguette, Philippe Jordan, qui n'est pas un premier venu dans la musique wagnérienne, et un seul metteur en scène Gunter Krämer.


Selon le projet de Wagner, les représentations devaient se succéder durant 4 jours, chaque jour un opéra, en écho aux Grandes Dionysies, festival de la tragédie dans la Grèce antique, lorsque le spectateur, se frottant chaque jour au grand art, tombait en catharsis, devenait plus sage, se purifiait en se libérant des émotions. Le spectateur en sortait, renouvelé, prêt à vivre à nouveau. Du moins tel était le postulat!

C'est ce que souhaitait Wagner, compositeur-réformateur. Mais monter les quatre opéras à la suite, chacun jouissant d'une seule représentation, représente un travail colossal et a peu été tenté.

L'opéra de Paris a trouvé une solution brillante: les quatre opéras sont montrés à la suite, pendant un semestre. Les mélomanes pourront à la fois apprécier l'œuvre dans son ensemble et se familiariser avec les conceptions nouvelles de Wagner.

Les deux premières parties, « l'Or du Rhin » et « la Walkyrie » ont déjà été jouées, la troisième, « Siegfried » est jouée en ce moment. Les mises en scène sont une réussite. La puissance et l'unité des spectacles secouent le spectateur. On a le sentiment que l'oeuvre est à l'étroit dans l'espace théâtral. Elle brise les cadres, fouette le spectateur, s'empare de lui et l'emmène dans un monde autre, sévère, le monde des légendes scandinaves, monde des dieux et des hommes, d'actes forts et d'émotions vraies. A travers les mythes et les légendes, Wagner parle de nous, de nos problèmes, de nos défauts, de notre réalité, et c'est là son génie. Sa tétralogie est d'actualité, mais elle semble trop vaste pour l'esprit humain, nous nous sentons tous petits devant elle : elle est la musique et le verbe dans leur totalité. Et il n'est pas vrai qu'elle soit ennuyeuse et complexe. Il faut y venir, l'esprit ouvert et débarrassé des préjugés, disposé à entendre du neuf et à se remémorer du déjà entendu.


L'opéra de Paris n'est pas le seul à honorer ce jubilé. De nombreux théâtres en province s'y consacrent, en particulier les « Chorégies d'Orange » cet été 2013: c'est vraiment la fête à l'opéra!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)