Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
пятница, 24 ноября 2017
пятница, 24 ноября 2017

Выставка Бакста в Grand Opéra

Кира САПГИР 0:55, 19 декабря 2016КультураРаспечатать
«Волшебник красок» — так Габриэль д'Аннунцио называл Леона Бакста (1866—1924), чье 150-летие со дня рождения отмечает Французская Национальная библиотека (BNF).
À l’occasion du 150ème anniversaire de la naissance du « magicien des couleurs », surnom que Gabriele D’Annunzio avait donné à Léon Bakst (1866—1924), la Bibliothèque nationale de France organise l’exposition rétrospective «Des Ballets russes à la haute couture».

belle-au-bois-dormant

В честь этого события парижская Grand Opéra развернула ретроспективу «От Русских балетов до высокой моды». Львиную долю 130 выставленных экспонатов составляют артефакты из запасников BNF, в их числе впервые извлеченные из архивов.
При этом отметим, что 150-летие сценографа и кутюрье «Русских сезонов» начали отмечать в Москве, в ГМИИ им. Пушкина в июне, и лишь «под занавес» юбилейного года выставка Бакста открылась в Париже. Ни один экспонат из России в Париж привезен не был.

Une grande partie des œuvres exposées, 130 pièces, constituent les artefacts des réserves de la BNF, qui pour la première fois puise dans ses archives. A noter que le 150ème anniversaire du scénographe et couturier des « Saisons Russes » a commencé à être célébré à Moscou, au Musée d’État des beaux-arts Pouchkine en juin, dans son « sillage » se tient l’exposition anniversaire de Bakst à Paris. Pourtant pas une œuvre venant de Russie ne soit exposée à Paris.

031_ifn-8415035-37

Парижская экспозиция охватывает почти всю жизнь и творчество созидателя новой эстетики на рубеже веков — от «Мира искусства» до Высокой моды. И с 21 ноября 2016-го по 7 марта 2017-го в фойе Парижской оперы, в лесу порфировых колонн блещут райские кущи и языческие капища, эскизы костюмов, полотна с невиданными цветовыми сочетаниями — оранжевый с зеленым и синим.

В хрустальных саркофагах сверкают сказочные наряды наяд и жар-птиц, цариц и жриц. В их числе — белоснежная кипень костюма «Умирающего лебедя» для Анны Павловой, созданного еще в Санкт-Петербурге; эгретка со стразами для Иды Рубинштейн в роли Шахерезады... И посетителю кажется, что в магических пассажах невесомого «Приглашения к танцу» проносится вереница летучих теней в хроматических сполохах, что вбросил в мир «Ослепительный Леон Бакст».

L’exposition parisienne retrace pratiquement toute la vie et l’œuvre du créateur d’une nouvelle esthétique de la fin du siècle, du « Monde de l’art » à la Haute couture. Du 21 novembre 2016 au 7 mars 2017, dans le hall de l’Opéra de Paris, parmi les colonnes pourpres resplendissent des jardins paradisiaques, des temples païens, des esquisses de costumes, des tissus aux extraordinaires associations de couleurs, orange, vert et bleu.

Des sarcophages cristallins resplendissent des naïades parées de merveilleux atours, l’Oiseau de feu, des reines et des prêtresses. Parmi ces œuvres figurent le costume blanc-neige de « La Mort du cygne » créé à Saint-Pétersbourg que portait Anna Pavlova, ainsi que la coiffe incrustée de strass portée par Ida Rubinstein pour son personnage de Shéhérazade... Il semble que le visiteur puisse percevoir dans les mouvements des mains une magique « Invitation à la Danse » diffusant une série d’ombres volubiles dans une lumière chromatique, lancée par « l’éblouissant Léon Bakst ».

014_musee-1564

«Бакст сумел ухватить тот неуловимый нерв Парижа, который правит модой, и его влияние сказывается везде — как в дамских платьях, так и на картинных выставках», ) написал Максимилиан Волошин.

Лев Самойлович Розенберг (псевдоним — Леон Бакст) родился в Гродно, учился в Академии художеств в Петербурге (1883–87). Он преподавал рисование детям Великого князя Владимира Александровича. Давал уроки живописи Марку Шагалу.
И в конце 90-х Л. Бакст вместе А. Бенуа и М. Добужинским основали «Мир искусства».

«Bakst a réussi à capturer l’insaisissable énergie de Paris, qui règne sur la mode et dont l’influence est se ressent partout : dans les robes et les spectacles», a écrit Maximilien Volochine

Lev Samoylovich Rosenberg (alias Léon Bakst) est né à Grodno et a étudié à l’Académie des beaux-arts de Saint-Pétersbourg (1883-87). Il a enseigné le dessin aux enfants du Grand-duc Vladimir Alexandrovitch. Il a donné des leçons de peinture à Marc Chagall.
Et à la fin des années 90, L. Bakst, A. Benoit et M. Dobouginski ont fondé le « Monde de l’art ».

064_ifn-7917195-1-ter

В 1903 г. Бакст сходится с дочерью основателя Третьяковской галереи, Павла Третьякова и переходит в лютеранство. Но к 1909 году он уходит от жены и от лютеранства, возвращается в иудаизм, и его высылают из Петербурга «за нарушение черты оседлости». Тогда же он примкнул к антрепризе С. Дягилева и очутился в Париже. Здесь и взошла его звезда, которая затем разгоралась все ярче.
«Русские сезоны» принесли Баксту славу не просто сценографа и костюмера. Сразу после триумфа «Шахерезады» (1910 г. театр Шатле) он становится признанной светской знаменитостью — его носит на руках «весь Париж». Им восхищается Габриэль д'Аннунцио. Поль Фор посвящает ему стихи. «...Передайте Баксту, что я испытываю волшебное удивление, не зная ничего более прекрасного, чем «Шахерезада», — пишет Марсель Пруст.

En 1903, Bakst épouse la fille du fondateur de la galerie Tretyakov, Pavel Tretiakov et se convertit au luthéranisme. Mais en 1909, il divorce et abandonne le luthéranisme pour revenir au judaïsme, puis il est expulsé de la ville de Saint-Pétersbourg pour « non-respect des conditions de résidence ». Par la suite il s’associe à S. Diaghilev et se retrouve à Paris. C’est ici qu’il se révèlera et qu’il ne cessera de briller par son talent.

  Bakst a connu la gloire avec les « Saisons Ballets Russes » non seulement en tant que scénographe mais aussi en tant que costumier. Immédiatement après le triomphe de « Shéhérazade » (théâtre du Châtelet, 1910), il devient une célébrité à la mode, le « tout Paris » l’acclame. Gabriel D’Annunzio l’admire. Paul Faure lui dédie un poème. « ...Dites à Bakst que je ressens une fabuleuse admiration, n’ayant rien vu de plus beau que  ‘ Shéhérazade ’ », écrit Marcel Proust

043_la-pisanelle

Он принят в самых изысканных салонах. Ему заказывают семейные портреты Ротшильды и Вандербильты. И, несмотря на изменчивость моды, на парижских подмостках Леон Бакст выступает непререкаемым арбитром дэндизма.

Мир — театр, люди актеры, — писал Шекспир. И все же, откуда такой всплеск обожания в театре и мире? Дело в том, что этот новатор верно угадал дух времени — размытость границ между прикладным и станковым искусствами. Бакст обогатил не только мир кулис, но и мир моды, книжной графики, промышленного дизайна. Этим его творениям в Парижской опере отведена добрая половина выставочного пространства. Здесь в витринах красуются эфемерные реликвии: созданные Бакстом радужные пудреницы для фирмы Коти, флаконы Лалика, экзотические наряды для моделей Жанны Пакен.
О том, какое влияние оказал этот стиль на парижских модниц, свидетельствует Жан Кокто: «Триумф Леона Бакста пронесся вихрем по нашим сценам и заменил прежнюю серую пыль новой пылью, золотой и яркой».

Вот только некоторые нововведения в моде, созданные Бакстом:

– туфли на платформе;
– волосы и парики, окрашенные во все цвета радуги;
– женские шляпы-тюрбаны, широкие шальвары, прозрачные туники, серебряные и золотые кисти — все то, что вдохновляло (и вдохновляет) плеяду модельеров — от Пуаре и Ворта до Ива Сен-Лорана, Карла Лагерфельда, Кристиана Лакруа.

В выставочных залах Оперы отдельные стенды посвящены платьям этих королей моды, соседствуя с творениями их предтечи.
В зальчике неподалеку от входа на экране демонстрируют «Видение Розы», «Послеполуденный отдых Фавна». Эти шедевры — производные «тотального балета», созданного Бакстом в сотрудничестве с Дягилевым.

Для «Русских балетов» Бакст создал особую драматургию костюма. Он понял, что главная движущая сила любого спектакля это движение и замирание тела артиста. Бакст не побоялся раскованности: стал конструировать для сцены полупрозрачные костюмы, добавлял шарфы, вуали – будто «дорисовывая» штрихи непредсказуемости каждого движения.

Il est reçu dans les salons les plus élégants. On lui commande des portraits des familles Rothschild et Vanderbilt. Et, sur les planches parisiennes, malgré la volubilité de la mode, Léon Bakst demeure une icône incontestée du dandysme.

« Le monde entier est un théâtre, et tous, hommes et femmes, n’en sont que les acteurs », écrivait Shakespeare. Et pourtant, comment expliquer une telle admiration au théâtre et dans la vie? Le fait est que cet innovateur avait cerné l’esprit du temps, le flou des frontières entre l’art appliqué et l’art abstrait. Bakst a enrichi de son talent non seulement le monde des coulisses, mais aussi celui de la mode, de l’illustration des livres et du design industriel.

L’Opéra de Paris a consacré plus de la moitié de ses locaux aux œuvres de Bakst. Ici, dans les vitrines éphémères, quelques reliques créées par Bakst sont fièrement disposées : des poudriers arc-en-ciel pour la société Coty, des flacons pour Lalique, des tenues exotiques pour les mannequins de Jeanne Paquin.
Jean Cocteau témoigne de l’impact qu’a eu ce style sur les élégantes parisiennes : « Le triomphe de Léon Bakst vint balayer nos scènes et substituer à la poussière grise une poussière nouvelle, poussière d’or et de vives couleurs. »

Voici quelques-unes des innovations de la mode insufflées par Bakst :

– les chaussures à plate-forme,
– les cheveux et perruques teints de toutes les couleurs de l’arc-en-ciel,
– les chapeaux-turbans pour femmes, les sarouels, les tuniques transparentes, les pinceaux à poil doré et argenté, tout ce qui l’inspirait inspirait à son tour une pléiade de créateurs de mode, de Poiret et Worth en passant par Yves Saint Laurent, Karl Lagerfeld et Christian Lacroix.

Dans les salles d’exposition de l’Opéra, des murs entiers sont consacrés aux collections de ces rois de la mode, jouxtant les créations de leur précurseur.
Dans une petite salle située à proximité de l’entrée, on peut visionner sur un écran « Le Spectre de la Rose » et « L’Après-midi d’un faune ». Ces chefs-d’œuvre sont dérivés du « ballet », créé par Bakst en collaboration avec Diaghilev.
Pour les « Ballets Russes », Bakst a créé une dramaturgie particulière du costume. Il avait compris que la principale force motrice d’un spectacle, était le mouvement du corps de l’artiste. Bakst n’avait pas peur de prendre des initiatives : il concevait pour la scène des costumes transparents, y ajoutait des foulards, des voiles, comme s’il pouvait « esquisser » les traits de l’imprévisibilité de chaque mouvement.

085_ifn-8415116-3

 

Сотрудничество Леона Бакста и Сергея Дягилева продолжалось долгие годы. Но со временем их отношения стали портиться. Одной из причин, в частности, стал провал в Лондоне «Спящей красавицы», которую Бакст взялся оформить. Вот что пишет об этом Борис Кохно — секретарь и соратник Дягилева в своих «Мемуарах»* , отрывок из которых привожу здесь:

«Бакст, который ждал триумфа от первого же представления, каждое утро являлся в номер к Дягилеву с новым предложением для оживления и «осовременивания» балета. То он пытался убедить Дягилева добавить к «Спящей красавице» пролог, написанный Бернардом Шоу /.../ В другой раз он приносил эскиз костюма для «Апофеоза», утверждая, что благодаря ему успех спектакля будет обеспечен. На рисунке, показанном им Дягилеву, был рыбий хвост...”

Леон Бакст скончался в Париже 31 декабря 1924 года. За его гробом шли Прокофьев, Пикассо, Кокто, Сати, сливки общества, звезды художественного и литературного мира Парижа. Похоронен «Волшебник красок» на монмартрском кладбище Батиньоль.

«Он всегда оставался верным себе, являясь кумиром многих», — пояснял в «Фигаро» Стефан Барсак, писатель и художественный критик русского происхождения. «Творчество Бакста – это воплощение эпохи Модерна. И смерть этого великого художника символически совпала с окончанием блестящего периода истории. По-другому и не могло быть. Разве мог этот модник, любитель и создатель роскоши выжить в другой эпохе? Нет, не мог.»

*Неопубликованных, в переводе с фр. К. Сапгир

Пале Гарнье (Grand Opéra), до 5 марта 2017 г. Тариф: 11 евро

La collaboration entre Léon Bakst et Sergei Diaghilev a duré de longues années. Mais avec le temps, leur relation s’est dégradée. L’une des raisons, en particulier, fut l’échec de « La Belle au bois dormant » à Londres, échec auquel Bakst voulu remédier.
Voici ce qu’écrit à ce sujet Boris Kochno, secrétaire et collaborateur de Serge Diaghilev, dans ses « Mémoires »* dont voici un extrait :
« Bakst, qui attendait le triomphe de la première représentation, se rendait chaque matin dans la chambre de Diaghilev avec une nouvelle proposition pour raviver et ‘ moderniser ’ le ballet. Il a essayé de le convaincre d’ajouter à la ‘ Belle au bois dormant ‘ un prologue écrit par Bernard Shaw /.../ Une autre fois, il a ajouté une esquisse sur un costume pour « l’Apothéose », affirmant que grâce à celui-ci, le succès du spectacle serait assuré. L’esquisse qu’il présentât à Diaghilev représentait une queue de poisson ...”
Léon Bakst est décédé à Paris le 31 décembre 1924. Prokofiev, Picasso, Cocteau, Satie, la crème de la société, les étoiles du monde parisien de l’art et de la littérature se sont rendues sur sa tombe. Le « magicien des couleurs » est enterré au cimetière des Batignolles à Montparnasse.

« Adoré par beaucoup, il est toujours resté fidèle à lui-même », déclare dans le Figaro, Stéphane Barsacq, écrivain et critique artistique d’origine russe. « L’œuvre de Bakst est l’incarnation de l’époque Moderne. La mort de ce grand artiste coïncide symboliquement avec la fin d’une brillante période de l’histoire. Il ne pouvait pas en être autrement. Comment cet homme à la pointe de la mode, créateur et amoureux du luxe aurait-t-il pu survivre dans une autre époque ? Non, il n’aurait pas pu. »

*Non publiées. Traduction en français K. Sapguir

Palais Garnier, jusqu'au 5 mars 2017

5 комментариев

  1. Арно Метлян:

    Изящно и жизнерадостно.Очень красивые иллюстрации.

  2. Д. Новиков:

    Укажите пожалуйста, где выходили мемуары Кошко, упоминаемые в этой статье?

  3. Карина:

    Как чудесно хоть на пару минут унестись в мир прекрасного! Спасибо Вашему изданию за рассказы о культуре и искусстве. Ваши журналисты образованнее и грамотнее российских. С наступающими праздниками!

  4. КС Д. Новикову:

    Автора мемуаров звали Борис Кохно, а не Кошко. Извините за поправку. Мемуары Б. Кохно нигде не публиковались ни по-русски, ни по-французски. Я обнаружила их машинописный вариант в BnF и перевела на русский несколько отрывков.

  5. Елена Чумак:

    Кира, огромное спасибо за репортаж! Постараюсь сходить на эту выставку. С наилучшими пожеланиями Вам и всей редакции «Русского Очевидца»! Всегда и с удовольствием читаю вашу газету.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)