Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
пятница, 21 сентября 2018
пятница, 21 сентября 2018

Якоб Йорданс: лицо Антверпена

Юлия Ракитина 0:37, 18 декабря 2013КультураРаспечатать


В парижском Малом дворце проходит выставка Якоба Йорданса, одного из самых любопытных фламандских художников. И если с такими гениями, как Рембрандт, Рубенс и Ван Дейк, парижская публика давно знакома, то возможность открыть для себя творчество Йорданса во всем его многообразии в Париже появилась впервые.

Le Petit Palais offre une exposition de Jacob Jordaens, l'un des plus curieux peintres flamands. Le public parisien est familier de Rembrandt, Rubens, Van Dick, ces génies flamands. Mais c'est la première fois qu'il lui est permis de rencontrer l'œuvre de Jordaens dans toute sa diversité.


d187d0b5d182d18bd180d0b5-d0b5d0b2d0b0d0bdd0b3d0b5d0bbd0b8d181d182d0b0-1625-1630

Четыре евангелиста | Quatre Evangélistes, 1630 ©RMN-Grand Palais (musée du Louvre)/René-Gabriel Ojéda


Для экспозиции более 120 работ были собраны со всех уголков мира: Россия, Испания, Австрия, Швеция, Франция, США и Израиль внесли свой вклад в ретроспективу Йорданса. Живопись, представленная на выставке, дополнена эскизами и рисунками, что дает возможность всем желающим отследить рождение шедевров поэтапно, а не только насладиться конечным результатом (что будет особенно любопытно для студентов художественных отделений). Выставка Йорданса встраивается в контекст подъема европейского интереса к фламандским мастерам — до этого в Лувре экспонировался Рубенс, учитель Йорданса, а в прошлом году в Брюсселе можно было увидеть собрание «Йорданс и античность». Так же нельзя не отметить удачную сценографию экспозиции, связанную не только с решениями комиссара выставки, Алексис Мерль де Бур, но и со структурой Малого дврца — выставка разворачивается как повествование, сначала об Антверпене XVII века, затем о самом художнике и его окружении, и наконец — о его главных, знаковых работах. На выставке представлены такие темы и сюжеты, как семейные портреты, религиозные полотна (что вдвойне интересно, учитывая сложные отношения Йорданса с католичеством, протестантизмом и кальвинизмом), пейзажи и портреты, комичные сцены пирушек и попоек.

Pour cette rétrospective, 120 œuvres ont été rassemblées des 4 coins du monde: Russie, Espagne, Autriche, Suède, France, USA, Israël. A côté des tableaux sont présentés esquisses et dessins, et cela permet de voir l'élaboration, étape par étape, de chefs d'œuvre (ce qui sera particulièrement intéressant pour les étudiants des Beaux Arts).

L'exposition Jordaens vient à son heure au moment où l'intérêt grandit en Europe pour les maîtres flamands: l'année dernière le Louvre a offert une exposition Rubens, le maître de Jordaens et Bruxelles proposait un « Jordaens et les Antiques » . A noter également la scénographie particulièrement réussie de l'exposition, conformément au souhait d'Alexis Merle de Bourg, commissaire le l'exposition, mais aussi à la structure même du Petit Palais: l'exposition se déroule comme un récit qui commence avec l'histoire d'Anvers au XVII siècle et se prolonge avec l'histoire du peintre et de son environnement, pour s'achever avec ses tableaux les plus importants. Portraits de familles, toiles religieuses (doublement paradoxal, quand on sait les rapports très compliqués de l'artiste avec le catholicisme, le protestantisme et le calvinisme), paysages et portraits, scènes comiques de banquets et de beuveries, voilà le choix proposé au public.


d0bfd18cd18ed189d0b8d0b9-d0bad0bed180d0bed0bbd18c-1630-d0b5-d0b3d0bed0b4d18b

Пьющий король | Le Roi Boit, 1638-1640 ©Musées royaux des Beaux-Arts de Belgique, Bruxelle/Photo J.Geleyns/www.roscan.be


Якоб Йорданс (1593—1678) родился в Антверпене и почти никогда его не покидал. Его семья сделала состояние на торговле текстилем, и впоследствии Йорданс только улучшил свое положение, женившись на богатой наследнице своего учителя живописи, Адама Ван Ноорта. Несмотря на то, что он входил в число 400 богатейших жителей Антверпена, Йорданс никогда не принадлежал к аристократическим кругам. Однако всегда мечтал там оказаться — на картине «Йорданс и его семья», прибывшей на выставку из музея Прадо, художник изобразил себя с лютней, в одежде, соответствующей знатному происхождению, как будто стараясь предвосхитить будущий успех. Который в итоге к нему пришел — Антверпен XVII века, процветающий порт, был экономической столицей западного мира, жизнь в нем бурлила, и заказы художник получал постоянно, причем не только на парадные портреты знати, Йордансу выпала честь работать над маяком Антверпена. Однако Йорданс все же испытывал определенные трудности на художественном поприще: будучи одним из главных мастеров своего времени, наряду с Рубенсом и Ван Дейком, он оставался в их тени — Рубенс был признанным гением, гуманистом, дипломатом и путешественником, Ван Дейк — сверходаренным с юности портретистом королей и дворянства. А Йорданс на их фоне оставался простым, не особенно интеллектуальным зажиточным буржуа. Тем не менее, он прекрасно разбирался в античном искусстве и Ренессансе, в его творчестве заметны влияния не только Рубенса, но и венецианцев, и Караваджо. И в 1640 году он, наконец, занял заслуженное по праву место главной гордости Антверпена — Рубенс умер, а Ван Дейк отправился путешествовать. «Это правда, что Йорданс перенял эстафету у Рубенса после его смерти, и далее его самостоятельная карьера длилась более сорока лет» — восстанавливает историческую справедливость Кристоф Лерибо, новый директор Малого дворца.

Jacob Jordaens (1593—1678) est né à Anvers qu'il n'a pratiquement jamais quittée. Sa famille s'était enrichie dans le commerce du textile; lui, a conforté sa fortune en épousant la fille de son maître en peinture, Adam Van Noort. Bien que faisant partie des 400 familles les plus riches d'Anvers, Jacob Jordaens n'a jamais appartenu au monde de l'aristocratie. Mais son désir d'en être se révèle dans son tableau « Jordaens et sa famille », prêté par le musée du Prado: il s'y représente en costume, expression hautaine, signe extérieur de cette aristocratie, comme s'il voulait anticiper son succès. Qui lui vint, finalement.

Anvers au XVII siècle, port florissant, est la capitale de l'Europe occidentale; elle déborde de vie. Jordaens reçoit en permanence des commandes de portraits officiels de la noblesse; il a aussi l'honneur de travailler à la réalisation du phare d'Anvers. Mais il rencontre des difficultés dans le domaine artistique. Il est le contemporain d'autres maîtres Rubens, Van Dick et travaille dans leur ombre. Rubens, génie reconnu, humaniste, diplomate et grand voyageur; Van Dick, dès sa jeunesse portraitiste surdoué des rois et de la noblesse. Et dans ce contexte là, Jordaens restait un bourgeois parvenu, un peu simple, pas vraiment intellectuel ; Il n'en était pas moins un fin connaisseur de l'art de l'Antiquité, de la Renaissance. Dans son art, l'influence de Rubens côtoie celle des Vénitiens et du Caravage

En 1640, à la mort de Rubens et Van Dick parti en voyage, la place méritée, prestige de la ville, et gloire d'Anvers, lui revient enfin. « A la mort de Rubens, Jordaens a pris le relais, et sa carrière indépendante va se déployer sur 40 années », déclare Christophe Leribault, nouveau directeur du Petit Palais, lui rendant ainsi justice.


8mercure-et-argusc2a9-lyon-mba-photo-alain-basset

Меркурий и Аргус, около 1620| Mercure et Argus, vers 1620 © Lyon-MBA Photo Alain Basset


На выставке собрана прекрасная коллекция работ Йорданса, подкупающая своей выразительностью и легкой провокационностью. Это и «Святое семейство» из Саутгемптона, и две версии «Адама и Евы» из Толедо (США) и Будапешта, и крайне редко выставляемый «Христос на кресте» из Антверпена. Провокационные «Четыре евангелиста» из Лувра удивляют своим совершенно обычным видом — ни трагизма, ни просветления, ни каких бы то ни было символов святых, приближенных к Иисусу у них нет, чем они безусловно обязаны увлечению Йорданса кальвинизмом. Мифологические полотна представлены как «Отдыхом Дианы» написанным в год смерти Рубенса, так и «Меркурием и Аргусом», где плутоватый греческий бог предстает мальчишкой с грязными ногами. Нельзя не отметить и знаменитую серию пирушек, написанных и остроумно, и отчасти трагично — в их числе «Пьющий король» и «Бобовый король».


Художественный стиль Йорданса претерпел значительную эволюцию за его долгую карьеру. В начале творчества поздний маньеризм с его светлой и живой гаммой, пышнотелыми античными красотками уступил место влиянию Караваджо и его излюбленным приемам — контрасту света и тени, невероятной пластической выразительности жестов. От венецианцев Йорданс перенял манеру изображения человеческого тела — нежную, светящуюся изнутри кожу и чувственность. От Рубенса, своего главного учителя, Йорданс унаследовал чисто стилистические приемы, вроде пластичности, скульптурности, живой лирической палитры, тогда как смысловое содержание претерпело изменения. Если Рубенс искал трагизма, героического флёра, античного накала чувств, то Йорданс больше интересовался природой человека, часто выражающейся в буффонаде, как пьяный король, не замечающий, что в пылу пирушки корона вот-вот упадет с его головы.


Найденный Йордансом баланс между легкостью и выразительностью, богатство и разнообразие его вдохновения парадоксальным образом рождают истинно фламандский стиль. Йорданс, как художник первой величины, остается важным источником знаний о своей эпохе, но также и источником вдохновения для последующих поколений. «Густав Курбе во многом по-настоящему открывается через Йорданса» — замечает Алексис Мерль де Бур. Кто знает, возможно, не он один.


До 19 января 2014 года

L'exposition rassemble des œuvres qui séduisent par leur expressivité et leur légèreté provocante; Il y a là « la Sainte Famille » venue de Southampton, et les deux versions « Adam et Eve » ( la Chute de l'homme), prêtée par Toledo ( USA) et Budapest; il y a aussi « Descente de croix », très rarement exposée, venue d'Anvers.

Les « Quatre évangélistes », tableau provocateur, étonnent par leur apparence ordinaire: pas de tragique, ni d'illumination, aucun symbole de saints proches de Jésus, en quoi s'exprime la proximité de Jordaens avec le calvinisme. Il y a aussi des toiles consacrées à la mythologie, telles que « le repos de Diane », dessinée l'année de la mort de Rubens, « Mercure et Argus », où le dieu grec rusé apparaît comme un garçon aux pieds sales. Difficile de ne pas évoquer les tableaux de banquets, ironiques et tragiques à la fois, parmi lesquels « le Roi boit » et « le Roi à la fève ».


Au cours de sa longue carrière, le style de Jordaens a largement évolué. Au début l'influence d'un maniérisme tardif, gamme de couleurs claires et vives, avec ses beautés antiques bien en chair, a cédé la place à l'influence du Caravage et ses procédés favoris — contraste de la lumière et de l'ombre, incroyable expressivité plastique des gestes. Chez les Vénitiens, il a pris la manière de représenter le corps humain, la peau est tendre, diffusant sa lumière de l'intérieur, sensuelle. De son grand maître Rubens, il a adopté les procédés stylistiques, la plastique, le caractère sculptural, une palette lyrique vive, alors que le contenu expressif change. Là où Rubens cherchait le tragique, les sentiments forgés à l'antique, un soupçon d'héroïsme, Jordaens, lui, s'est plus intéressé à la nature humaine, qui s'exprime le plus souvent dans des scènes burlesques. Ainsi le Roi ivre, tout à son festin, ne s'aperçoit pas que sa couronne est en train de glisser de sa tête.


L'équilibre que Jordaens a su trouver entre légèreté et expressivité, la richesse et la diversité de son inspiration engendrent un style authentiquement flamand. Jordaens, artiste de premier plan, est une source infinie de connaissance de son époque et reste une source d'inspiration pour les générations suivantes. « Gustave Courbet se comprend à travers Jordaens », note Alexis Merle du Bourg. Et qui sait, peut-être n'est il pas le seul.

A voir jusqu'au 19 janvier 2014


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)