Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
пятница, 28 июля 2017
пятница, 28 июля 2017

Многоцветный портрет Франции – 5

Огулбиби АМАННИЯЗОВА 0:14, 22 октября 2015Зарубежная РоссияРаспечатать

Продолжение. Начало в номерах за 6,14,21 июля и 13 сентября.

Когда мы в Россию вернемся... о, Гамлет, восточный, когда?
Пешком, по размытым дорогам, в стоградусные холода...

Suite (début paru dans les numéros des 6, 14, 21 juillet et 13 septembre)

Ni les milliers de réfugiés de la Russie Impériale du premier quart du XXème siècle, ni leurs enfants, ne purent rentrer en Russie. Ce furent leurs petits-enfants et arrière-petits-enfants, à qui les émigrés de la première vague avaient transmis leur frustration, qui purent réaliser ce rêve inaltérable. Certains d’entre eux, sans délai, se précipitèrent en Russie, juste au moment où, il y a 24 ans, le pays au fier nom d’URSS fut effacé de la carte du monde.

Венчание в Соборе Александра Невского в Париже. © Photo Ogoulbibi Marias

Эти слова поэта Георгия Адамовича выразили чаяния многих тысяч беженцев из Российской империи первой четверти ХХ века. Ни они, ни их дети, так и не смогли вернуться в Россию. Эту незабвенную мечту удалось реализовать только их внукам и правнукам, которым передалась фрустрация эмигрантов первой волны, и часть из них, не мешкая, устремилась в Россию, как только 24 года назад с карты мира была стерта страна с гордым названием СССР. С того же момента в обратном направлении поднялись новые волны миграции – тысячи и тысячи жителей бывшей Российской империи, рожденные в Советском Союзе, поехали на Запад. Многие из них в отличие от белоэмигрантов сделали этот выбор добровольно.

«Мы — из СССР»

Обрисовать общий портрет постсоветского иммигранта во Франции невероятно сложно. Здесь нет специальных исследований, ни статистики по этому поводу, лишь кое-где в отчетах различных организаций можно выудить некоторые цифры. В бывшем Союзе никто не занимался подсчетом отъезжающих. У каждого иммигранта своя собственная уникальная история. Но можно хотя бы схематично выделить несколько категорий.

Одними из первых, с наименьшими, так сказать, трудностями во Францию приезжали по семейным обстоятельствам. В этой категории львиная доля приходится на женщин всех возрастов. Вовсе не потому, что наши женщины пользуются большим успехом, чем мужчины. Среди французских экспатов, отправлявшихся на работу в бывший Советский Союз, 90% составлял «сильный пол». За 24 истекших года ситуация в экс-СССР менялась, это отражалось и на характере миграции.
Au même moment, dans un mouvement inverse, commença une nouvelle vague de migrations : des milliers et des milliers d’habitants de l’ancien Empire Russe, nés en Union Soviétiques, s’exilèrent en Occident. La plupart d’entre eux, contrairement aux russes blancs, firent ce choix volontairement.
Nous venons d’URSS
Il est extrêmement difficile de dessiner un portrait général de l’immigré post-soviétique en France. Il n’existe ni enquêtes, ni statistiques sur le sujet, mais seulement quelques chiffres épars provenant de différentes associations. Dans l’ancienne Union Soviétique, personne ne comptabilisait les départs. Chaque immigré possède sa propre et unique histoire. Cependant, même de manière schématique, on peut distinguer quelques catégories.
Une des premières catégories, qui rencontra, peut-on dire, le moins de difficultés en France, fut celle qui arriva pour raisons familiales. Cette catégorie compte en grande majorité des femmes de tous âges. Ce n’est pas du tout que nos femmes réussissent mieux que les hommes. Parmi les expatriés français, qui allaient travailler dans l’ex Union Soviétique, on comptait 90% d’individus du « sexe fort ». Ces dernières 24 années, la situation en ex URSS a changé et cela se reflète dans le type de migrations.

Ресторан «Бухара» в Париже. © Photo Ogoulbibi Marias.

Волну 90-х- в западной прессе окрестили «беженцами от голода». Я бы поспорила с таким определением – те, кто в конце ХХ в. устремился на Запад, бежали от развала, от неразберихи, от неуверенности в завтрашнем дне, в поисках работы, во имя лучшего будущего детей. Те, кто действительно тогда голодал, вряд ли мог уехать далеко. Мигранты 90-х, как правило, соглашались на любую работу. Одна подруга рассказывала, что как только она находила русскоязычную няню для детей, та с порога ей сообщала, что она – кандидат наук. «Ну, как я могу ученую женщину заставлять менять подгузники ребенку?»- сокрушалась подруга.

Во Франции ежегодно обучается примерно 3,5 – 4 тыс. студентов из России.
51 % иммигрантов 4-й волны из России имеют диплом о высшем образовании.

Тот, кто во Франции нашел работу, получает carte de séjour – право на проживание и на работу, сначала на 1 год, затем на 10 лет. После истечения 5 лет иммигрант может подавать заявление на получение французского гражданства.

Устроиться на работу во Франции – дело не из простых. Советские и постсоветские дипломы здесь не признаются. Зато тому, кто проучился в стране, знает местный рынок, легче искать работу. Правда, работодатель должен убедить организацию, выдающую право на жительство, в том, что такого специалиста во Франции не найти и платить высокий налог. Существует еще и «carte bleu européenne», которую получают выходцы из других стран, имеющие очень высокую квалификацию. Есть carte «compétences et talents», которую выдают иностранцам на 4 года, чей проект служит развитию экономики Франции, а также науки, культуры и спорта. Еще есть «Сarte de résident» с правом на жительство на 10 лет для тех, кто развивает свое дело во Франции не меньше, чем на 10 млн. евро.

Dans la presse occidentale, les réfugiés de la vague des années 90 furent baptisés « réfugiés de la faim ». Je ne suis pas d’accord avec cette définition : ceux qui se précipitèrent à l’Ouest à la fin du XXème siècle étaient ceux qui fuyaient l’effondrement, la confusion, l’incertitude du lendemain, de la recherche d’un travail et au nom d’un avenir meilleur pour leurs enfants. Ceux qui à cette époque mouraient réellement de faim n’auraient pas pu fuir bien loin. Les réfugiés des années 90 étaient bien entendu prêts à accepter n’importe quel travail. Une amie m’a raconté qu’à peine avait-elle trouvé une nounou russophone pour ses enfants, que celle-ci lui a déclaré de but en blanc qu’elle rédigeait une thèse de doctorat : « Mais comment pourrais-je bien exiger d’une femme si instruite qu’elle change les couches de mes enfants ? », regrettait mon amie.

En France, chaque année, on compte environ 3500 à 4000 étudiants russes. 51% des immigrés russes de la 4ème vague possèdent un diplôme de l’enseignement supérieur.

Celui qui trouve un travail en France reçoit une « carte de séjour » : celle-ci lui donne le droit de travailler d’abord pour un an, puis ensuite pour dix ans. Après cinq années, les immigrés peuvent demander à recevoir la nationalité française.
Trouver un travail en France n’est pas une mince affaire. Les diplômes soviétiques et post-soviétiques ne sont pas reconnus. Ainsi, pour celui qui a étudié dans le pays, qui connaît le marché du travail, il est plus facile de trouver un emploi. Il est vrai aussi que l’employeur français doit convaincre l’institution chargée de délivrer les autorisations de séjour, qu’il ne trouvera pas de spécialiste français qualifié et il doit en plus payer une taxe élevée. On trouve aussi une « carte bleue européenne » que reçoivent les ressortissants d’autres pays avec de hautes qualifications. Il existe également une carte « compétences et talents », que l’on délivre pour 4 ans aux étrangers qui ont un projet qui sert le développement économique de la France, ou bien son développement scientifique, culturel, sportif. Enfin, la « carte de résident » donne le droit de s’installer pour 10 ans et concerne ceux qui développent leur activité en France pour au moins 10 millions d’euros.

Ресторан «Калинка» в Париже. © Photo Ogoulbibi Marias

Но во Франции устраиваются и, не имея миллионов. Например, многие девушки приезжают по линии «Jeune fille au pair» и работают нянями в семьях, где за присмотр за детьми им дают жилье, кормят, платят небольшие деньги и еще остается время на учебу.

Когда в 90-е годы я встречала в Париже соотечественников, они жаловались на отсутствие гречки и творога. Затем во Франции появились магазины, где можно купить все, по чему скучает «русская душа». Также открылись рестораны и кафе русской, украинской, узбекской, грузинской кухни. Появились сайты, где можно найти любую информацию на русском языке. Русскоязычные иммигранты объединяются в ассоциации.
Mais en France, s’installent aussi ceux qui n’ont pas des millions. Ainsi, beaucoup de jeunes filles arrivent en tant que jeunes filles au pair et travaillent comme nounous dans des familles où, en échange de la garde d’enfants, on leur offre le gîte et le couvert, un petit peu d’argent, du temps libre pour étudier.
Lorsque, dans les années 90, je croisais des compatriotes, ceux-ci se plaignaient de ne trouver ni « gretchka » , ni « tvorog » . Puis, en France, sont apparus les magasins où l’on pouvait se procurer tout ce dont « l’âme russe » se languissait. Se sont ouverts aussi des restaurants russes, ukrainiens, ouzbeks, géorgiens. Puis des sites internet où l’on pouvait trouver n’importe quelle information en russe. Les immigrés russes se sont réunis au sein d’associations.

Украинский собор святого Владимира в Париже. © Photo Ogoulbibi Marias.

Так сколько же здесь наших соотечественников?

В консульстве РФ зарегистрировано 14 тыс. российских граждан. В консульстве Украины — 3 тыс. украинских граждан. Согласно данным INSEE*, в 2012 г. во Франции проживало 2% выходцев из России от общего числа иммигрантов, — это составляет 116 тысяч.

Напомню, что к иммигрантам относят и тех, кто имеет французский паспорт, но родился за пределами Франции, и дети, имеющие хотя бы одного родителя, рожденного в другой стране.
Средний возраст российского иммигранта, согласно INSEE, от 10 до 35 лет. 20% мужчин и 19% женщин, приехавших из России, находят работу в первый год.

Но INSEE учитывает только тех, кто зарегистрирован легально. По неофициальным данным, во Франции проживает от 200 до 400 тыс. русскоязычных людей.
Очень большая категория мигрантов из бывшего СССР – это нелегалы. Зачастую многие из них не планируют оставаться во Франции, они не пытаются учить французский язык, выполняют в основном неквалифицированную работу за минимальную плату. Мне лично приходилось часто встречаться и дружить с нелегалами.

Combien de nos compatriotes sont donc installés ici ?
Le consulat de la Fédération de Russie a enregistré 14 mille citoyens russes. Le consulat d’Ukraine, 3 mille citoyens ukrainiens. Selon les chiffres de l’INSEE, en 2012, en France, 2% du nombre total d’immigrés étaient des ressortissants russes, ce qui représente 116 mille personnes.

Je rappelle que par « immigrés », on entend aussi ceux qui possèdent un passeport français mais qui sont nés hors des frontières françaises, ainsi que les enfants dont l’un des parents au moins est né dans un autre pays.
Selon l’INSEE, l’âge moyen des immigrés russes est compris entre 10 et 35 ans. 20% des hommes et 19% des femmes qui arrivent de Russie trouvent un travail dès la première année.

Mais l’INSEE ne comptabilise que ceux qui sont enregistrés légalement. Selon des statistiques officieuses, en France vivraient entre 200 mille et 400 mille russophones. Une grande partie des migrants de l’ex URSS sont clandestins. Souvent, la plupart d’entre eux ne prévoient pas de rester en France, ils n’essayent pas d’apprendre le français et occupent principalement des emplois non qualifiés pour un salaire très bas. J’ai personnellement et fréquemment pu rencontrer des immigrés clandestins et me lier d’amitié avec eux.

Памятник Тарасу Шевченко в сквере у собора Св. Владимира в Париже. © Photo Ogoulbibi Marias

В большинстве случаев это были девушки и женщины с Украины и с Молдовы, которые работали нянями или домработницами. Их соотечественники–мужчины обычно нанимаются на стройки, в ремонтные бригады. Многие из них приезжают как туристы и остаются нелегально. Заработав нужную сумму, многие из них возвращаются домой. Но некоторые пытаются легализовать свое положение любыми способами, к примеру, обращаются в OFPRA** для получения статуса беженцев.
Как-то друзья познакомили меня со своей няней, она приехала из Киева, там у неё осталась взрослая дочь. Татьяна – милая хохотушка не понимала ни одного слова по-французски. Кто-то посоветовал ей обратиться в OFPRA, она рассказывала мне, как с 3 часов утра стоит в очередях: «Оденусь потеплее и стою, толпа греет,» — нараспев, говорила она. А я заглядываю в документы и читаю: «Статус политического беженца дается человеку, преследуемому за его борьбу во имя свободы, за его ангажированность в установлении демократического режима, соблюдении свободы слова...» Глядя на пухленькие ручки няни, подкидывающей аппетитные блинчики, я смеюсь: «Танюша, кто же тебе поверит, что ты — борец за свободу?» Она заливается краской, а потом смеется вместе со мной. Добилась ли в итоге Татьяна статуса, не знаю. Пока она стояла в тех очередях, познакомилась с парнем из Ливана и ушла от моих друзей работать в его кафе.
OFPRA – это большая, серьезная организация, смеются там редко. Ежегодно в этот Офис обращается от 30 до 60 тыс. людей, приехавших с разных концов мира. Статус беженца дает много привилегий: обладатель статуса получает carte de séjour – право на проживание и на работу, он не облагается налогами, получает медицинскую страховку, бесплатные продукты, социальную помощь, обучается бесплатно языку, ему помогают с жильем. Вот почему этот статус притягивает к себе не только тех, для кого он на самом деле предназначен.

После многомесячного изучения дела в среднем только 20 % заявителей получает статус беженца. Ежегодно на содержание этой организации Франция тратит 40 млн. евро. В отчетах Офиса отмечается рост численности заявлений от выходцев бывшего СССР. Больше всего заявок поступает от граждан России. Из них 80% — это выходцы из Чечни и Северного Кавказа, остальные — этнические евреи, армяне, грузины.
Le plus souvent, il s’agissait de femmes ukrainiennes et moldaves, qui travaillaient comme nounous ou employées de maison. Leurs compatriotes masculins travaillent habituellement dans le bâtiment, dans des équipes de maintenance. La plupart arrivent comme touristes et restent illégalement. Une fois la somme nécessaire réunie, la plupart repartent au pays. Mais certains d’entre eux essayent de régulariser leur situation par n’importe quel moyen, s’adressant à l’OFPRA pour obtenir le statut de réfugiés. Un jour, des amis m’ont présenté leur nounou, qui venait de Kiev, où elle avait laissé sa fille adulte. Tatiana, douce et joviale, ne comprenait pas un mot de français. Quelqu’un lui avait conseillé de s’adresser à l’OFPRA ; elle m’a raconté comment, dès 3 heures du matin, elle a commencé à faire la queue : « je me suis habillée chaudement et j’ai attendu, la foule me réchauffait », raconte-t-elle d’une voix chantante. Je regarde ses papiers et je lis : « le statut de réfugié est accordé à toute personne persécutée pour sa lutte au nom de la liberté, pour son engagement dans la mise en place d’un régime démocratique, de la liberté d’expression… ». Regardant les mains potelées de la nounou, en train de faire cuire de délicieux blini, je plaisante : « Tanioucha, qui donc pourrait bien te croire quand tu déclares être un soldat de la liberté ? ». Elle devient toute rouge, puis se met à rire avec moi. A-t-elle finalement obtenu le statut de réfugiée, je n’en sais rien. Un jour, elle est retournée faire la queue et a rencontré un Libanais, puis elle a laissé mes amis pour aller travailler dans son restaurant.

Музыканты в русской консерватории им. А.Скрябина в Париже. © Photo Ogoulbibi Marias.

В 2000 г. за статусом беженцев впервые обратилось 3 417 граждан из бывшего Советского Союза.
С 2001 по 2014 г.г. новичков было 84 683 из них 29 216 – выходцы из России, среди которых 6 824 получили статус.
Из 17 400 выходцев из Армении, впервые подавших заявление, статус получили 829.
Среди 6 638 — из Азербайджана были признаны беженцами 955.
Среди 12 831 – из Грузии получили статус 605.
От выходцев из Украины было подано 5 761, а признано 348.
Из 8 993 выходцев из Молдовы 92 получили статус.
Из 1 202 казахстанцев 409 получили статус.

OFPRA берет под защиту не только политических беженцев, есть и частные случаи.
Так, в 2014 г. под защитой OFPRA находилось 13 324 бывших граждан России, 4063 – из Армении, 2771 – из Азербайджана, 2 714 – из Грузии, 737 – из Украины, 502 – из Белоруссии. 476 — из Казахстана, 282 – из Киргизии, 225 – из Узбекистана.
Тем, кто получил отказ, Франция предлагает финансовую помощь на добровольное возвращение на родину...

*INSEE — L'Institut national de la statistique et des études économiques
**OFPRA – французский офис по защите беженцев и апатридов.
L’OFPRA est une grande et très sérieuse organisation, qui ne prête pas vraiment à rire. Chaque année, de 30 à 40 mille personnes des quatre coins du monde s’adressent à cet office. Le statut de réfugié octroie à ses détenteurs beaucoup de privilèges : ils reçoivent une carte de séjour, qui les autorise à s’installer et à travailler. Ils ne payent pas d’impôts, bénéficient de l’assurance maladie, reçoivent gratuitement des aliments, une aide sociale, des cours de langue et on les aide à trouver un logement. Ceci explique pourquoi ce statut attire aussi ceux pour lesquels il n’est pas destiné en réalité. Après une étude de dossier qui prend des mois, seulement 20% en moyenne des demandeurs reçoivent le statut de réfugiés. Chaque année, la France débourse 40 millions d’euros pour maintenir l’OFPRA. Dans les statistiques de l’office, on remarque une hausse du nombre de demandes émanant de ressortissants de l’ex URSS. La plupart des demandes viennent de citoyens russes. Parmi eux, 80% de Tchétchènes et de nord Caucasiens, les autres sont Juifs ethniques, Arméniens, Géorgiens. […]

2 комментария

  1. Светлана:

    Мне кажется, что Caкte de séjour (временный вид на жительство) не избавляет от уплаты налогов. Статус политбеженца, (фр. Caкte de réfugié) ,дает право на получение пособия, но и она не избавляет от налогов.

    И для меня новость, что десятилетняя «Сarte de résident» дается тем, кто «развивает свое дело во Франции не меньше, чем на 10 млн. евро.» (sic) Можно ли привести официальные документы, подтверждающие это?

  2. От автора Светлане:

    Здравствуйте Светлана, извините за задержку с ответом. Дело в том, что Carte de séjour и Carte de réfugié — это два разных документа. Первый выдается всем, кто по каким-либо причинам поселяется во Франции, и обладатель этого документа имеет все права и обязанности французских граждан, единственно, что не позволено ему — это принимать участие в голосовании. Так что налоги он платит так же как и любой гражданин Франции. Carte de réfugié, как я объясняла в статье, выдается тем, кто просит политического убежища. Этот документ не выдается всем, кто его просит, а лишь тем, кто действительно не может вернуться к себе на родину по политическим и по частным причинам. Обладатель этого документа обладает также всеми правами и обязанностями французского гражданина, он имеет право на работу, только при этом он имеет и некоторые привилегии, в частности, не облагается налогами.

    Насчет Carte de résident для инвесторов. Её выдают сразу на 10 лет в отличии от всех других, кому выдается сначала Carte de séjour на 1 год, а потом только на 10 лет. Так вот это для поощрения инвесторов, которые могут сразу открыть свое дело на 10 млн. евро и обязуются обеспечить работой не менее 50 человек во Франции. Этими вопросами занимается OFII — l'Office Français de l'immigration et l'intégration, эта организация занимается вопросами профессиональной иммиграции. Вы можете открыть сайт этой организации в интернете и найти все подробные сведения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.