Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
четверг, 27 июля 2017
четверг, 27 июля 2017

Мой дед воевал во Франции

Надежда Акимова 0:18, 24 апреля 2016Зарубежная РоссияРаспечатать

В 2016 году исполняется 100 лет со дня высадки Экспедиционного корпуса Русской армии во Франции.

— Танюшка, прости, у меня там была женщина...
ТАнюшка. А мог бы — ТанюшкА? Как там у французов — мерсИ, мон амИ?

1919 год. Пришел солдат с фронта.

L’année 2016 marque le centenaire du débarquement du corps expéditionnaire russe en France.

— Taniouchka, pardonne-moi, j’ai eu une femme là-bas …
— TAniouchka. Ou peut-être – TaniouchkA ? Comment disent les Français – merci, mon ami ?

1919. Un soldat revient du front.

Первый слева во втором ряду – Тюрин Михаил Иванович | Mikhaïl Ivanovitch Tiourine est le premier à gauche au deuxième rang

Несколько лет назад она провожала на войну молодого мужа, веселого крестьянского парня, а вернулся чужой мужик... Да хорошо, что хоть вернулся! Что всего лишь контужен, подумаешь, плохо слышит на одно ухо! Что не забыл родную речь...

Я разглядываю старые фотографии — деда, Тюрина Михаила Ивановича, и бабушки, Тюриной Татьяны Григорьевны. Дед умер за год до моего рождения, а бабушка долго жила с нами, то есть в семье своей младшей дочери, но ничего про деда не рассказывала.

И лишь недавно стало известно, что в 1916 году (почти сто лет тому назад) он был во Франции, воевал в составе Русского экспедиционного корпуса. Это была Первая мировая война. Как я узнала из разных открывшихся источников, в 1916 году на основании франко-русского соглашения, на Западный (Французский) и Салоникский фронты были отправлены четыре русские пехотные бригады в обмен на поставку русской армии военного имущества. Русские солдаты участвовали в боях на наиболее ответственных направлениях Западного фронта, потеряв почти треть своего состава, и почти во всех важнейших операциях французской армии на Салоникском фронте, также понеся значительные потери.

Тысячи «проданных за снаряды» русских солдат остались погребенными в чужой земле, на полях Шампани и в горах Македонии. После февральской и октябрьской революций солдаты бывшей союзной армии оказались заложниками политических событий. Потребовались неимоверные усилия Красного Креста, чтобы добиться возвращения их на родину.

Не знаю, рассказывал ли дед домашним про то, как жил во Франции. Из его воспоминаний до меня дошло немного: что раненных русских солдат оставляли на долечивание в деревнях, где они, подлечившись, работали на хозяев. Так и дед — несколько лет жил у одной такой хозяйки…"Танюшка, прости..."

...Танюшка ждала мужа, как подобает мужней жене и матери его ребенка. Честь блюла. Молилась за него. Первую дочь, Нюру, молодые успели родить до войны. Потом появились Маруся и Леля. Жили в Кузаранде, в своем доме, у березы над колодцем (берег Онежского озера рядом, а колодец все равно был чуть ли не у каждого дома). Крестьянствовали, рОстили дочек. Хозяйство было справное, несколько коров, бычки, овцы...
Перед второй войной, Отечественной, выдали Нюру замуж за пограничника в Ругозеро, уехали к ней погостить, да не успели нагоститься — спешно эвакуировались обратно, только теперь уже не в Кузаранду, а подальше в глушь Заонежья, в деревню Вороний остров. Там до сих пор стоит дом бабушкиных родителей. Все Заонежье попало под оккупацию финнами...

Не знаю, сравнивал ли дед французов и финнов, жизнь на чужбине, но на свободе и на родине под оккупантами? Интересно было бы поговорить с ним на эту тему... Знаю только, что и вторую войну он пережил. А когда в соседней деревне Типиницы стали восстанавливать пристань, пошел помочь (мужиков-то мало было). Ему, контуженному, только бревна и ворочать... Попало бревном по голове...Оставшуюся свою жизнь он и «просидел в углу», рассказывала мама. Года четыре или пять...

«ТАнюшка, прости!» На одной из своих последних фотографий бабушка сидит на траве жарким июльским днем около его огороженной могилки, в белом платочке, в белом переднике поверх длинной темной юбки, с корзинкой в руках. Она давно все простила. Да она и не винила его ни в чем — простая, неграмотная деревенская женщина, верная только мужу и Богу (от веры в Бога ее не смог отлучить даже любимый зять-коммунист, в семье которого она жила). Бабушка вставала по утрам с молитвой, с молитвой начинала и завершала день. Она за всех близких одна отмаливала грехи, истинные и мнимые, незаметно для нас, тихо, но твердо исполняя роль семейного ангела.

И вот настало время, когда нет уже ни деда, ни бабушки, ни родителей, ни маминых сестер. Есть только семейные альбомы с потемневшими фотографиями. С одной из них смотрит на меня бравый солдат «со товарищи» Тюрин Михаил Иванович.

Вот таких русских солдат — голубоглазых великанов — ждали в 1916 году как спасителей Франции, вспоминает в своих мемуарах военный представитель России во Франции Игнатьев. И ему не стыдно было присутствовать на военном параде в Марселе, пишет дипломат, где встречали первый транспорт из России. Хотя саму затею переброса русских войск во Францию он считает политической ошибкой тогдашнего российского правительства.

Сколько таких страшных ошибок в истории человечества! И тем более удивительно, что даже из страшного можно извлечь надежду на хорошее. Как в нашем случае. Вся моя родня, узнав историю дедушки, теперь ищет родственников во Франции.
А вдруг?

Quelques années auparavant, elle avait accompagné son jeune époux qui partait à la guerre, un paysan joyeux, mais c’est un autre homme qui est revenu … Oui, bien sûr, au moins il est revenu ! Il a seulement été blessé, c’est tout, il entend mal d’une oreille ! Et il n’a pas oublié sa langue maternelle …

Je contemple de vieilles photos, j’y vois mon grand-père, Mikhaïl Ivanovitch Tiourine et ma grand-mère, Tatiana Grigorievna Tiourina. Mon grand-père est mort un an avant ma naissance et ma grand-mère a longtemps vécu avec nous, c’est-à-dire dans la famille de sa plus jeune fille, mais elle n’a jamais parlé de mon grand-père.
Et ce n’est que récemment que l’on a appris qu’en 1916 (il y a presque 100 ans) il était en France et combattait dans le corps expéditionnaire russe. C’était la Première Guerre mondiale. Comme je l’ai appris de sources diverses, en 1916, sur base d’un accord franco-russe, quatre brigades d’infanterie russe ont été envoyées à l’Ouest, sur les fronts français et de Salonique en échange de matériel de guerre pour l’armée russe. Les soldats russes ont pris part au combat dans les zones les plus importantes du front occidental où ils ont perdu presque un tiers de leur effectif ainsi que dans presque toutes les opérations d’envergure de l’armée française sur le front de Salonique, qui ont également occasionné de lourdes pertes.
Des milliers de soldats russes « vendus contre des obus » reposent dans une terre étrangère, dans les champs de Champagne ou dans les montagnes de Macédoine. Après les révolutions de février et d’octobre, les soldats de l’ancienne armée des alliés se sont retrouvés prisonniers des événements politiques. La Croix-Rouge a dû faire des efforts incroyables pour permettre aux soldats de rentrer chez eux.
Je ne sais pas si mon grand-père a raconté à sa famille comment il a vécu en France. De ses souvenirs, très peu me sont parvenus: des soldats russes blessés sont restés suivre des soins dans des villages, où, une fois guéris, ils ont travaillé pour des propriétaires. Comme ce fut le cas pour mon grand-père, il a vécu pendant quelques années chez une propriétaire …« Taniouchka, pardonne-moi… »

Taniouchka attendait son mari, comme il convient à une femme mariée et mère de ses enfants. Son honneur demeura intact. Elle priait pour lui. Ils ont réussi à donner naissance à leur première fille, Nioura, avant la guerre. Puis Marousia et Lelia sont arrivées. Ils vivaient dans le village de Kouzaranda, dans leur maison, il y avait un bouleau au-dessus du puits (la berge du lac Onega était proche, mais malgré cela presque chaque maison avait son puits). Ils cultivaient la terre et élevaient leurs filles. L’exploitation était bonne, quelques vaches, jeunes taureaux et brebis …

Avant la Deuxième Guerre, la Guerre patriotique, ils ont donné Nioura en mariage à un garde-frontière à Rougozero, ils lui ont rendu visite, mais n’a pas pu rester longtemps, car ils se sont dépêchés de fuir vers l’arrière, mais cette fois plus pour Kouzaranda, mais plus loin que la presqu'île de Zaonejie, dans le village de l’île de Voroni. Là-bas se trouve encore la maison des parents de ma grand-mère. Toute l’île de Zaonejie est tombée sous l’occupation finlandaise.

Je ne sais pas si mon grand-père a comparé les Français et les Finlandais, la vie dans un pays étranger, mais la vie libre, et la vie dans sa patrie sous occupation ? Il aurait été intéressant de discuter de cela avec lui … Je sais seulement qu’il a survécu à la Deuxième Guerre. Alors quand, dans le village voisin de Tipinitsi, ils ont commencé à restaurer le port, il est allé les aider (il y avait peu d’hommes là-bas). Une poutre est tombée sur sa tête … Il s’est « assis dans un coin » le reste de sa vie, a dit maman. Pendant 4 ou 5 ans …

« Taniouchka, pardonne-moi ! » Sur une des dernières photos, ma grand-mère est assise sur l’herbe, lors d’une chaude journée de juillet, près de la petite tombe clôturée de son époux, elle portait un fichu blanc, un tablier blanc sur une longue jupe sombre et avait un panier dans les mains. Elle avait tout pardonné depuis longtemps. Oui, elle ne lui faisait pas de reproches, elle n’était qu’une simple paysanne illettrée et fidèle seulement à son mari et à Dieu (dans la famille dans laquelle elle a vécu, même son gendre préféré et communiste n’a pas réussi à la séparer de sa foi envers Dieu). Ma grand-mère se levait le matin en priant, elle commençait et terminait sa journée en priant. Elle allait elle-même demander pardon pour les péchés de ses proches, qu’ils soient réels ou imaginaires, sans qu’on s’en aperçoive, elle jouait le rôle de l’ange de la famille, tranquillement, mais avec fermeté.

Et puis vint le jour où mon grand-père, ma grand-mère, mes parents et les sœurs de ma mère sont partis. Il n’y avait plus que les albums de famille dans lesquels noircissaient les photos. Sur l’une d’elles, un soldat brave avec ses camarades me regardait, c’était Mikhaïl Ivanovitch Tiourine.

Ignatiev, attaché militaire de la Russie en France, se souvient dans ses mémoires de ces soldats russes, des géants aux yeux bleus, attendus en 1916 comme les sauveurs de la France. Et il n’avait pas honte d’être présent au défilé militaire de Marseille, le diplomate écrit, où ils ont rencontré le premier transport pour partir de Russie. Bien qu’il estime qu’envoyer des soldats russes en France fut une fantaisie et une erreur politique du gouvernement russe de l’époque.

Il y a eu tellement d’erreurs terribles dans l’histoire de l’humanité ! Et encore plus surprenant, il est possible de tirer de l’espoir de ces moments horribles. Comme dans mon cas. Toute ma famille, après avoir su l’histoire de mon grand-père, cherche maintenant des proches en France. Et si ?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.