Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
воскресенье, 23 июля 2017
воскресенье, 23 июля 2017

Ушел Никита Алексеевич Струве

Тамара Приходько 8:05, 10 мая 2016Зарубежная РоссияРаспечатать
В Париже на 86 году жизни скончался Никита Алексеевич Струве, директор издательства YMCA-Press, главный редактор журнала «Вестник РХД», один из учредителей Дома русского зарубежья им.А.Солженицына, инициатор создания центра русского зарубежья в Москве и дочернего ИМКЕ издательства «Русский путь».
C’est à l’âge de 86 ans que Nikita Struve a rendu son dernier souffle à Paris. Il fut directeur de la maison d’édition YMCA-Press, rédacteur en chef de la revue Messager du mouvement chrétien russe, un des organisateurs de la Maison du Russe à l'étranger d’Alexandre Soljenitsyne, initiateur de la création du Centre de la diaspora russe à Moscou ainsi que de la maison d’édition La Voie russe, filiale de YMCA-Press.

Photo: Boris Guessel

Не стало Никиты Алексеевича Струве. Эта горестная весть пришла накануне Дня Победы и отозвалась острой болью. В эти дни, когда мы вспоминаем всех, кто боролся с агрессией, человеконенавистничеством, с теми, кто стремился подчинить своим вымороченным идеям всех инакомыслящих, понимаешь, что подвижническая жизнь Никиты Алексеевича тоже была направлена против таких сил и посвящена истинно христианским идеалам свободы, соборности, духовного совершенствования. Как говорила Наталия Дмитриевна Солженицына в фильме «Никита Струве. Под одним небом», Никита Алексеевич при первой встрече производил впечатление типичного интеллигента, даже в чем-то рассеянного профессора. Но через какое-то время, беседуя с ним о важных делах и вспоминая его многолетнюю деятельность, удавалось почувствовать за его внешней мягкостью и как бы незащищенностью, что он человек твердых убеждений.

Много лет Никита Алексеевич Струве возглавлял весь «тамиздат», вел переписку и принимал в русском Парижском издательстве YMCA-Press диссидентов, за которыми охотился советский КГБ, да и сам был в первых номерах списков Андропова. Сколько нужно было истинного мужества, чтобы издавать запрещенные в СССР труды высланных в 20-ые годы религиозных философов, опальных писателей: М.Булгакова, О.Мандельштама, А.Ахматовой, Л.Чуковской, И.Бродского. А чего стоило в глубокой тайне напечатать первый том «Архипелага Гулаг» А.Солженицына! Если бы это произведение в конце 1973 года не было гласно представлено мировой общественности, Солженицына могли бы снова упрятать в лагерь. Но сам Никита Алексеевич даже против слова подвижник применительно к себе возражал и уж вовсе не считал свою деятельность героической. Жить не по лжи, а по совести было для него также естественно, как дышать.

Когда во время фашистской оккупации Парижа лицам еврейской национальности разрешено было ездить только в последних вагонах метро, Никита Струве, будучи подростком, садился именно в эти вагоны вместе с друзьями из еврейских семей. А ведь он по мужской линии — из рода обрусевших немцев, а по женской — француз из рода известных в России предпринимателей Катуаров. Да и не эмигрант в прямом смысле этого слова. Его отец- филолог, библиофил еще до первой волны эмиграции поехал в Сорбонну учиться, да так и остался в Париже. Правда, на формирование у Никиты Алексеевича внутренней стойкости, непреклонности в отстаивании своих убеждений большое влияние оказал дед — Петр Бернгардович Струве. И, конечно, бесценным оказался опыт воспитания в молодежной ветви Русского Христианского движения, в котором объединялись лучшие представители первой волны российской эмиграции и их дети. Вот еще пример не умозрительного героизма, а отважного поступка молодого Никиты Струве.

В конце войны, когда советские спецслужбы пытались вывозить из Парижа русских эмигрантов, чтобы упрятать их на родине в лагеря, Никита вступился за соседа, которого пришли арестовывать, вызвал полицию, а потом написал статью в газету, что повлияло на политику в отношении «невозвращенцев».

Так было и в дальнейшем. В 60-ые годы, когда коммунистическая партия Франции сотрудничала с КПСС, Струве написал и издал книгу о преследовании верующих и разрушении церквей в России. За это его, профессора Сорбонны, перевели из главного отделения университета в Нантер. Здесь Струве довелось пережить всплеск французской студенческой революции шестидесятых. Как говорил об этом времени Никита Алексеевич, он был, естественно, на противоположной стороне.
Будучи главным редактором «Вестника Русского Христианского движения» Струве и здесь, не оглядываясь на авторитеты, отстаивал те идеи и жизненные принципы, которые сохранили и развили за рубежом русские религиозные философы и деятели церкви— С. Булгаков, В.Зенковскоский, А.Ельчанинов, Мать Мария и многие другие.

В Дом русского зарубежья им.А.Солженицына с первых лет его основания Никита Алексеевич Струве передал множество архивных документов, писем, реликвий наших выдающихся соотечественников. Это очень весомая часть архива ДРЗ: письма С.Булгакова, И.Бунина, А.Ремизова, записи А.Ельчанинова, рукописи Сикорского, документальные видеоматериалы, запечатлевшие представителей первой эмиграции в Париже, аудиозапись голоса А.Ахматовой.
Никита Алексеевич вывез из разрушенного храма в Медоне фрески Юлии Николаевны Рейтлингер (сестры Иоанны), теперь они отреставрированы и помещены на стенах ДРЗ. Икона, написанная ученицей сестры Иоанны Марией Александровной Струве (Ельчаниновой) осветила новое здание нашего Дома.
Никита Алексеевич — был всегда в центре главных событий ДРЗ, он и Мария Александровна всегда приезжали сюда как в свой родной московский дом. Частыми гостями у нас были и, конечно же, останутся, их дети — Даниил, Бландина, Маланья, внук Григорий. Надеемся, они продолжат дело Никиты Алексеевича в Париже и в Москве.
А мы всегда будем помнить Никиту Алексеевича и стараться воплотить его идеи о развитии нашего Центра русского зарубежья, в частности — создание в новом помещении музея кабинетов наших выдающихся соотечественников — о.С.Булгакова, А.Ельчанинова, писателей А.Ремизова, И.Шмелева, И.Бунина. В нашем Доме немало архивных материалов и книг самого Никиты Алексеевича, так что создание и его кабинета — дело чести всех, кому он дорог.
Вечная память Никите Алексеевичу и наши соболезнования его родным и близким.

От редакции. «Русский очевидец» оказался последним изданием, попросившим о встрече и опубликовавшим беседу с Н.А.Струве. Случилось это в канун его 85-летнего юбилея.

Nikita Alekseïevitch Struve est décédé. Cette triste nouvelle nous est parvenue la veille du Jour de la Victoire et a provoqué une vive douleur. Ces jours-ci, alors que nous nous souvenons de ceux qui se sont battus contre l’agression, la misanthropie et contre ceux qui s’efforçaient de soumettre tous les hétérodoxes à leurs idées bidons, on se rend compte que la vie d’abnégation de Nikita Alekseïevitch fut également vouée à lutter contre de telles forces et fut véritablement consacrée aux vrais idéaux chrétiens qui sont la liberté, les valeurs chrétiennes et le développement spirituel. Comme l’a déclaré Natalia Dmitrievna Soljenitsyne dans le film Nikita Struve, sous un même ciel, Nikita Alekseïevitch donnait l’impression au premier regard d’être un intellectuel typique, voire même un professeur dissipé. Mais, après quelque temps, en discutant avec lui de questions importantes et en se souvenant de son travail de plusieurs années, on parvenait à sentir que derrière sa tendresse et une certaine vulnérabilité, c’est un homme à fortes convictions.
Pendant de nombreuses années, Nikita Struve a dirigé le « tamizdat » (publication hors des frontières d’une œuvre interdite ou censurée — NDT), il a correspondu et accueilli au YMCA-Press, une maison d’édition russe à Paris, des dissidents pourchassés par le KGB et il se trouvait dans les premières lignes sur les listes d’Andropov. Quel sacré courage il a fallu pour publier des œuvres, alors interdites en URSS, de philosophes religieux et d’écrivains disgraciés et déportés dans les années 20 tels que M. Boulgakov, O. Mandelstam, A. Akhmatova, L. Tchoukovskaïa et J. Brodsky. Et qu’en coûte-t-il d’imprimer dans le plus grand secret le premier tome de L’Archipel du Goulag d’Alexandre Soljenitsyne ! Si cette œuvre n’avait pas été publiquement présentée, fin 1973, à la communauté internationale, Soljenitsyne aurait pu être de nouveau enfermé au goulag. Mais Nikita Alekseïevitch, opposé à l’utilisation du mot «ascète » pour le qualifier, répliquait déjà qu’il ne considérait certainement pas son travail comme héroïque. Vivre non pas d’après le mensonge, mais d’après la conscience qui est pour lui aussi naturelle que le fait de respirer.
Lorsque, durant l’occupation nazie à Paris, les juifs ne pouvaient monter que dans les derniers wagons du métro, Nikita Struve, alors adolescent, montait justement dans ces wagons avec ses amis issus de familles juives. Pourtant, de par son père, il est d’origine allemande-russe et de par sa mère, dont les Catoire étaient une famille d’entrepreneurs célèbres en Russie, d’origine française. Ce n’est donc pas un émigrant dans le vrai sens du terme. Son père, un philologue et bibliophile, est venu étudier à la Sorbonne avant la première vague d’émigration et est resté à Paris. Il est vrai que la résistance interne de Nikita et sa fermeté à défendre ses croyances lui ont été fortement inspirées par son grand-père, Piotr Berngardovitch Struve. Et, bien sûr, son expérience dе l’éducation dans la branche de la jeunesse du mouvement russe chrétien, dans lequel se réunissaient les meilleurs représentants de la première vague d’émigrants russes et leurs enfants, est inestimable. Voilà encore un exemple non pas d’héroïsme hypothétique mais de courageuses actions du jeune Nikita Struve.
À la fin de la guerre, lorsque les services secrets soviétiques ont tenté de faire sortir des émigrants russes de Paris pour les enfermer dans des camps en Union soviétique, Nikita a défendu son voisin qui s’était fait arrêté, il a appelé la police et a ensuite écrit un article dans le journal qui influençait la politique par rapport aux « exilés ».
Ce fut le cas plus tard. Dans les années 60, lorsque le Parti communiste français a collaboré avec le Parti communiste de l'Union soviétique, Struve a écrit et publié un livre sur la persécution des croyants et sur la destruction d’églises en Russie. Pour cela, les professeurs de la Sorbonne l’ont transféré dans la branche principale de l’université de Nanterre. Là-bas, Struve a eu l’occasion d’assister au sursaut de la révolution estudiantine française des années 60. Comme l’a indiqué Nikita en parlant de cette époque, il était naturellement, du côté de l’opposition. Alors rédacteur en chef du Messager du mouvement chrétien russe, Struve, sans se préoccuper des autorités, a défendu là-bas les idées et principes de vie que les philosophes religieux et personnalités ecclésiastiques russes gardaient et développaient à l’étranger comme S. Boulgakov, V. Zenkovskosky, A. Elchaninov, la mère Marie et bien d’autres.
Dans la Maison de l'émigration russe Alexandre Soljenitsyne, depuis les premières années de son existence, Nikita Struve a transmis une multitude de documents d’archives, de lettres et de reliques de nos remarquables compatriotes. C’est une très grande partie d’archive composée de lettres de S. Boulgakov, de I.Bounine, de A. Remizov, des notes de A. Elchaninov, des manuscrits de I.Sikorsky, de vidéos produites par des représentants de la première vague d’émigration à Paris et des enregistrements audio de la voix de A. Akhmatova.
Nikita Alekseïevitch a emporté du temple détruit de Meudon des fresques de Julia Nikolaïevna Reitlinger (la sœur de Johanna), puis celles-ci ont été restaurées et posées aux murs du bâtiment. L’icône, réalisée par une élève de la sœur de Johanna, Marie Alekseïevitcha Struve (née Eltchaninoff) illumine le nouveau bâtiment de notre Maison.
Nikita Alekseïevitch a toujours été au centre des grands événements de la Maison de la Russie à l'étranger, lui et Maria Aleksandrovna arrivaient toujours ici comme dans leur maison de Moscou. Chez nous, il y avait des visiteurs fréquents, et bien sûr, il restera leurs enfants Daniel, Blandine et Malania et leur petit-fils Grigori. Espérons qu’ils poursuivent le travail de Nikita Alekseïevitch à Paris et à Moscou.
Nous nous souviendrons toujours de Nikita Alekseïevitch et nous nous efforcerons d’incarner ses idées dans le développement de notre Centre de la diaspora russe, en particulier dans la création d’un musée dans un nouveau local comprenant des salles pour nos remarquables compatriotes S. Boulgakov, A. Eltchaninoff ainsi que pour les écrivains A. Remizov, Shmelev, Bounine. Dans notre Maison, nous possédons un grand nombre de documents d'archives et des livres de Nikita Alekseïevitch, de sorte que la création de sa salle est une question d'honneur de tous ceux pour qui il comptait.
À la mémoire éternelle de Nikita Alekseïevitch. Nos plus sincères condoléances à sa famille et ses amis.

De la rédaction : L’Observateur russe fut le dernier journal à demander une rencontre et a publié un entretien avec Nikita Struve. Ce fut la veille de son 85e anniversaire.

1 комментарий

  1. Л. Ваксми:

    Молодец, Кира Сапгир, что взяла у Никиты Алексеевича Струве это интервью, последнее, оказавшееся в его жизни последним. Читая его, понимаешь, что собеседник К. Сапгир до конца не утратил задора полемиста. Побольше бы таких материалов!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.