Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
вторник, 18 декабря 2018
вторник, 18 декабря 2018

Древняя Русь госпожи Тремон

8:26, 27 февраля 2010Наши встречиРаспечатать

Помню свое первое впечатление от увесистого двухтомника Веры Тремон, вышедшего в 2003 году в парижском издательстве Hermann. Тогда я была поражена: неужели после всех революций, борьбы с религией и прочих загибов советской политики в России сохранилось столько церквей? Труд назывался «Архитектура Древней Руси X — XVIIвеков». Более поздние памятники там не изучались. А география описанных монастырей, соборов и церквей вполне совпадала с российскими просторами. Тогда я подумала, что на такую научную работу надо жизнь положить. И вот, новое исследование госпожи Тремон «Искусство Древней Руси».

traimond1

880 страниц, 368 иллюстраций. Выход книги приурочен к выставке «Святая Русь» в Лувре.

«Русский очевидец» поспешил задать автору несколько вопросов.

— Г-жа Тремон, в течение 30 лет вы преподавали в Париже, в Национальном институте восточных языков и цивилизаций (INALCO). Читали курс истории русского искусства. В каком-то смысле последний труд — итог многолетней работы со студентами?

— Изначально моя задача была совсем скромной: сделать пособие для студентов, открыть им мир русского искусства. Мало-помалу изучение искусства Древней Руси стало сутью моей жизни. За это я бесконечно благодарна и студентам, и моим учителям, профессорам петербургской Академии художеств, где я провела девять (включая аспирантуру) счастливейших лет моей жизни, в частности, незабвенной Юлии Андреевне Лебедевой, тончайшему специалисту по древнерусскому искусству и глубокому знатоку живописи Андрея Рублёва.

— Курс истории русского искусства в INALCO включает все периоды и века?

— Когда в 1979 году я начала преподавать русское искусство, надо было уложиться в 37,5 часов университетского года. Два семестра было отведено искусству Древней Руси, наиболее трудному, со специфическим мировоззрением, без чего невозможно понятие русской культуры вообще. Два семестра преподавалось искусство XVIII и XIX веков — тоже очень важные курсы, так как в XVIII веке имеет место разрыв со старой, ограниченной религиозными рамками культурой и восприятие европейской, в своей, однако, интерпретации, а в XIX веке сентиментализм, классицизм, реализм — три основные темы, неразрывно связанные с литературой, позволяют наглядно понять эволюцию всей русской культуры. Наконец, был и авангард, и социалистический реализм, формула «партийность, народность, национальное своеобразие», которая очень развлекала моих слушателей. Была и архитектура в разных её вариантах. Очень жаль, что с моим уходом курс, который назывался «История русского искусства», был переименован в «Русский язык и искусство России» и, в конечном итоге, анулирован.

crucifiement-eglise-de-la-resurrection-rostov

Распятие. Церковь Воскресения ростовской метрополии. XVII век

— Понятно, что в двух словах не рассказать, о чем книга. Перечислите хотя бы основные темы или главы.

— Всё начинается с Киевской Руси, с уникальных мозаик — это единственный опыт этого византийского искусства в древнерусском. С фресок, которые иллюстрируют Священное писание и формируют новое мировоззрение вчерашних язычников; с икон, созданных ещё в Константинополе, таких как Владимирская Богоматерь, палладиум Руси. Это всё домонгольский период, чрезвычайно интересный, основополагающий. Далее — трудная эпоха ХIV века, за ней — «золотой» ХV, очень палеологовский. А потом, после падения Константинополя, поиски собственного пути в ХVI веке и окончательное утверждение национального искусства, естественно, на московской основе, в ХVII. Вообще, анализ древнерусского искусства очень-очень сложен, прежде всего в силу его специфики, его назначения и сути: поисков духовности, тайны воплощения, инкарнации, мистической связи с архетипом, если речь идёт об иконе. А с точки зрения искусствоведческой, много мнений, много аттрибуций, заблуждений, открытий последнего времени и, главное, много эмпирического, интуитивного шестого чувства. Без него нельзя, оно же и риск. И мне хотелось по мере моих скромных возможностей дать некоторую идею об эволюции искусствоведческих изысканий в этой области исходя из сегодняшних данных, представленных работами сегодняшних исследователей, эрудитов, ничем не уступающих гениальным провидцам прошлого.

— Вы исследуете живопись с X до XVII века, ограничивая себя теми же рамками, что и в случае с архитектурой. Это ваша любимая эпоха?

— Нет, русское искусство я люблю вне эпох, как, впрочем, и европейское. У меня нет любимого художника. Как я могу предпочесть Гурия Никитина Севастьяну Дмитриеву или Холмогорцу, великанам русской живописи ХVII века? Или Брюллова Александру Иванову? Или Машкова Лентулову? Или Ботичелли Фра Анжелико? Древнерусское искусство — это специальность, острый интерес, необходимость понять изначальное, это огромный культурный пласт эпохи, на котором зиждется вся русская ментальность, которую все так стремятся понять.

165ba

Богоматерь Яхромская. XIVвек. Музеи Московского Кремля

— Такое впечатление, что французская публика из всего русского изобразительного искусства особенно выделяет иконопись. Как вам кажется, почему?

— Действительно, иконопись. И ещё авангард, из которого выделяют Малевича и Кандинского. Но мало кто знает «Голубую розу» или «Бубновый валет». Французская публика слышала кое-что о соцреализме, но ни малейшего понятия не имеет о том, что в эту же эпоху существовали и Фальк, и Осмёркин, и Конёнков. В 1960-ых и 1970-ых — «Суровый стиль», породивший совершенно особое искусство очень высокого достоинства в рамках искусства «официального», с такими представителями, как Андронов, Никонов, например. Могу назвать много имён моих товарищей по Академии художеств, но это не наш сюжет. Французская публика не знает русского искусства, потому что ей неоткуда его знать. А уж о таком гиганте мировой живописи, как Александр Иванов, или о «великом» Карле, ничем не уступающем Энгру, никто никогда и не слыхивал. Тематических выставок крайне мало, книг — ещё меньше, только икона и авангард. Мнение, весьма ошибочное, которое ещё высказал Виолле-Лё-Дюк, что русское искусство потеряло свою самостоятельность, обратившись  волею Петра к европейскому видению и технике, существует до сих пор. Интереса нет, потому что нет знания. И в этом отношении безрассудно ликвидировать преподавание истории русского искусства в INALCO. А икона, открытая французской публике Матиссом сто лет назад, привлекает и своей духовностью, и своей невероятной красотой, и своим бесспорным мистическим шармом и верующих, и не очень... Литературы разного калибра об иконе довольно много. И я приняла участие в коллективной книге (с Лувром и CNRS), большой и красивой, изданной Bookmaker & Sélection du Reader Digest в 2001 году. Называется ICONES. Моя глава была посвящена именно древнерусской иконе. Разошлась книга с быстротой необыкновенной.

201aa-cain-et-abel

Каин и Авель. Ипатьевский монастырь. Кострома. 1684 г.

— Когда вы писали ваш труд, вы обращались к российским источникам или во Франции есть редкие собрания древнерусской живописи? Например, в Малом дворце Парижа хранится самая большая в стране коллекция православных икон.

— Мои источники — росписи, находящиеся на стенах церквей и соборов России и Украины (София, Михайловский, Златоверхий), и иконы, хранящиеся в российских музеях. Эти произведения наиболее типичны и обязательны для всякого исследования по данному вопросу. К тому же, они наиболее доступны в смысле публикаций. Когда речь идёт о стенописи, надо не полениться преодолеть сотни, а иногда и тысячи километров, часто в условиях нелёгких, чтобы проникнуться достоверностью прекрасного. Иконы парижских музеев, очень высокого достоинства, требуют специального исследования. Может быть, когда разделаюсь со скульптурой и декоративно-прикладным, если не помру, подумаю, хватит ли у меня пороха в пороховницах.

Беседовала Елена ЯКУНИНА

4 комментария

  1. Антон:

    Уже непривычны становимся к таким изящным текстам, таким глубоким собеседникам и нелености журналиста достойно передать сказанное, без комкания или выпячивания себя любимого. Красивый материал.

  2. Надежда Петренко:

    Мои искренние поздравления с выходом книги. Как здоровье?

  3. Михаил:

    Чудо в наше время то, что люди совершают подвиг создавая такие книги!!! Мадам Вера Тремон — подвижница!!! М.

  4. Елена Демеш:

    Вера Тремон — красивый , добрый , глубокий , умнейший человек . Дай Бог ей крепкого здоровья , а также вдохновения и мужества для написания новой книги . А в России , благодаря Вере , недавно вышла книга воспоминаний и размышлений её отца — адмирала Святова . Поздравляю и восхищаюсь !

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)