Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
вторник, 24 апреля 2018
вторник, 24 апреля 2018

Русская цыганская музыка звучит в Альпах

Огулбиби МАРИАС 0:14, 2 ноября 2013Наши встречиРаспечатать

Это было летом. В одном маленьком французском поселке в высокогорных Альпах шел фестиваль классической музыки «Cordes et pics». В программе фестиваля неожиданно мой взгляд выхватил строчку: «Цыганская русская музыка. Группа Аrbat. Как среди вечеров с музыкой Баха, Моцарта, Брамса в окружении серьезных музыкантов в строгих черных фраках оказалась цыганская музыка? Кто её играет — цыгане из России или местные музыканты? «Арбат» — в честь улицы в Москве или простое совпадение c каким-то словом по-французски? С целым ворохом вопросительных знаков в голове я отправилась на этот концерт.

C'était l'été. Dans un petit bourg français situé dans le massif des Alpes avait lieu le festival de musique classique «Cordes et Pics ». Dans le programme du festival, mon regard a été brusquement attiré par une ligne : « musique tzigane russe ». Groupe ARBAT. Comment de la musique tzigane se retrouvait parmi la musique de Bach, Mozart, Brahms, dans un milieu de musiciens sérieux, habillés d'austères smokings noirs ? Qui la joue ? Des tziganes de Russie ou des musiciens du coin ? Le nom « Arbat » en l'honneur de la rue de Moscou ou une simple coïncidence avec un quelconque mot français ? Avec tout un tas de point d'interrogation dans la tête, je suis partie pour ce concert.

pascale-de-loutchek

Паскаль де Лучек |Pascale de Loutchek. Photo: Ogoulbibi Marias

С самых первых нот зрителям в зале стало ясно, что в этот вечер из мира серьезной музыки их переместят на другую планету — планету романтики, лирики и веселья. И, невзирая на то, что никто в зале не понимал ни по-русски, ни по-цыгански, реакция зрителей была незамедлительной, они сразу принялись хлопать в ладоши, притоптывать, присвистывать в лад с песнями. А на сцене разворачивался поистине праздник-фейерверк русско-цыганской музыки. Страстная Лилия Дальская низким бархатным голосом распевала цыганские романсы, от которых некогда вдали от родины проливали слезу «юный корнет и седой генерал». Еще не успели затихнуть грустные нотки, как Лилия встряхивает головой и принимается лихо отплясывать с бубном в одной руке и выкручивать рулады юбкой другой рукой, отчего кресла под зрителями начинают подпрыгивать. Но вот голубоглазый гитарист с русыми кудрями Владимир Гурко запевает: «Васильки, вы мои васильки», и публика затихает, как завороженная. Но тут же лирическая мелодия внезапно сменяется озорным мотивом «У леса на опушке жила Зима в избушке...» Затем рампа высвечивает в глубине сцены контрабасиста Алешу Деревицкого, и он с очень серьезным видом под жесткий барабанящий ритм начинает петь по-русски армянскую песню о Карапете. История незадачливого паренька смешит и уносит меня в пору моего детства в Среднюю Азию (для кого-то это Кавказ), где во время свадеб хорошо разгулявшиеся и раскрасневшиеся гости громко распевали «Аравай-вай, водку наливай!..» Все песни то и дело перебиваются виртуозными вставками скрипача Костеля Нитецку, его инструмент будто спорит с человеческим голосом и рассказывает свои истории, искрящиеся от смеха или рыдающие от несчастной любви... Атмосфера на сцене в альпийском селе раскаляется и все больше напоминает веселый табор. Музыканты забавляются, шутят, подначивают и подтрунивают друг над другом, словно забыв, что за ними наблюдает фестивальная публика. Расшалившись, кто-то из них в разгаре концерта выкрикивает: «Блатнягу давай!» Все взгляды обращаются в центр сцены к человеку с большой гитарой. Паскаль де Лучек — руководитель и душа группы «Арбат», до сих пор незаметно управлявший этим «цыганским табором», берет первые аккорды и поет песню Розенбаума, ставшую теперь уже классикой «Заходите к нам на огонек». Затем Паскаль решает утихомирить разгорячившихся музыкантов и публику и поёт по-французски песню в бардовском стиле, посвященную отцу. Печальная мелодия вновь сменяется озорными цыганскими и русскими песнями. Публика долго не отпускает «Арбат» и требует повторить песни на «бис».

Так, концерт расставил все точки над ï в моей голове. Паскаль де Лучек — певец, гитарист и композитор, сын известного французского музыканта и продюсера Марка де Лучека, который в свое время держал один из лучших русских ресторанов в Париже «Балалайка». Паскаль оставался в Альпах на протяжении всего фестиваля «Cordes et Pics», помогал организовывать вечера. Его раскатистый голос и смех слышался повсюду, с разношерстной музыкальной братией он переговаривался на разных языках: громко балагурил по-испански, шутил с русскоговорящими музыкантами из Америки, Франции, Армении. Как-то в момент затишья между концертами мне удается выловить неугомонного Паскаля и усадить на террасе бара для интервью. Он не перестает отнекиваться и отшучиваться, но вот он успокаивается, и я спрашиваю его:

«Русскому Очевидцу» удалось задать Паскалю несколько вопросов.

— Как появился «Арбат»? И почему вы выбрали цыганскую музыку? В ваших жилах, по вашим словам, бьется не только русская, но и испанская, бельгийская, итальянская, немецкая кровь. Может, и цыгане были в вашем роду?

— Нет, цыган не было, насколько мне известно, — смеется Паскаль. — Просто я всегда обожал цыганскую музыку. И когда в 1988 году театр «Ромен» из Москвы гастролировал в Париже, выступал в театре «Могадор», я познакомился с певицей Лилией Дальской и танцором Петей Юрченко, с которыми мы год спустя создали трио «Арбат». Я всегда считал, что без цыган музыка в Европе была бы другой. Правда, теперь в Европе под соусом цыганской музыки подают что угодно — клезмер, фламенко, русские цыганские песни, балканские мотивы и пр. А это разные стили, раскрыть суть каждого скопом невозможно. Цыганская музыка многолика. Вернее, я думаю, что цыганской музыки как таковой не существует. Есть отношение цыган к музыке, есть манера игры «а ля цыган». Цыганская музыка зародилась на севере Индии, в Раджастане, это была особая форма вокальной перкуссии. Все инструменты — аккордеон, скрипка, цимбалы — появились позже, когда цыгане пришли в Европу и познакомились с музыкой и культурой здешних народов. Только они придали свой собственный стиль, манеру исполнения. Все цыгане мира сохранили что-то от своей родины. Танцорши фламенко, например, двигают руками, как в индийских танцах, правда, они сами не понимают этот язык жестов. Цыгане Венгрии сохранили манеру вокальной перкуссии: дагадум, дагадум... (Паскаль напевает, ритмично постукивая по столу). Русские цыгане сохранили лучше всех язык — романэ, близкий к санскриту.

— Но в вашей программе были не только цыганские песни, честно говоря, многие песни меня рассмешили...

— Это и есть то, что я называю музыка «а ля цыган». Мы выбираем песни, которые нам нравятся — красивые, лирические, шуточные и веселые, и исполняем их на цыганский манер. Мы поем что хотим — цыганские романсы, Пушкина, Розенбаума, бывает, и блатные песни. Всё это и есть Россия.

— После того, как Петя Юрченко ушел из группы и создал свою танцевальную школу, вы взяли молодых музыкантов из 4-го поколения русской эмиграции. Они на удивление хорошо говорят по-русски...

— Ничего удивительного в этом нет. Мы все выходцы из среды русской эмиграции, мы пропитаны атмосферой русской музыки, культуры. В Париже были знаменитые русские кабаки «Распутин», «Московская звезда», «Шахерезада». Это был для наших родителей и для нас способ дышать, жить, исполняя русскую музыку, песни. Многие советские люди приходили в русские кабаре и в ресторан моего отца, чтоб послушать его и других музыкантов, сохранивших старинные традиции, романсы, забытые в России. Это был своего рода храм, где сохранялась русская музыка. Я с детства впитывал все эти песни, обожал слушать легендарных цыган Алешу Димитриевича и Володю Полякова. Но нам было интересно узнать современные русские песни. Выступления театра «Ромен» были для нас настоящим открытием, нам понравилось много новых песен, которые мы включили в наш репертуар.

Когда вы впервые поехали в Россию? Что вы ощущали?

— Это было в 1988 году. Первым городом, куда мы приплыли на корабле, была Рига. А мой дед родился в Риге и уехал во Францию в 1921 году из Риги. Я стоял на палубе. Когда показался берег, я разглядывал русскую землю, как вдруг ветер донес до нас звуки марша. Духовой оркестр играл в нашу честь. И я заплакал... Я так и не пойму почему — я ведь никогда раньше не был в России. Честно говоря, когда я был мальчишкой, меня заставляли учить русский язык по четвергам, в то время как мои дружки гоняли мяч, а я должен был идти в другую школу в мой выходной. Я не понимал, почему должен это делать, причем там был не только язык, но и Закон божий и прочее... Так что я не ожидал от себя такой реакции...

— Вы знаете, у меня сложилось впечатление, что русские первой волны эмиграции не очень охотно общаются, не смешиваются с советскими русскими...

— Нет, мы общались с выходцами из Советского Союза, но это было до падения Берлинской стены, в 1970-е годы, когда приезжали в основном политические беженцы. Мы встречались также и со знаменитыми артистами Большого театра, труппой Моисеева, других коллективов. Мы обожали общаться с ними, приглашали их повсюду. И так как они не говорили по-французски, они были рады, что какой-то русский паренек помогает им. Ну, а теперь русские люди приезжают во Францию как туристы со всего мира. Им нет надобности знать, живут здесь русские или нет. И у меня нет впечатления, что я потеряю что-то, если не вступлю с ними в контакт. Так что всё в порядке...

Dès la première note jouée dans la salle, il devint clair que dans cette soirée du monde de la musique sérieuse on changeait de planète : la planète de la romance, du lyrisme et de la joie. Et, en dépit du fait que personne dans la salle ne comprenait ni le russe ni le tzigane, la réaction des spectateurs fut immédiate ; ils commencèrent d'emblée à taper dans leurs mains, à battre la mesure avec le pied, à siffloter au rythme des chansons. Et, sur la scène, un véritable feu d'artifice de musique russo-tzigane mettait tout sen dessus-dessous.

Pascal de Loutchek, chanteur, guitariste et compositeur, est le fils du musicien français réputé Marc de Loutchek, qui, en son temps, dirigeait l'un des meilleurs restaurants russes de Paris « Le Balalaïka ». Pascal se trouvait dans les Alpes pour toute la durée du festival « Cordes et Pics ». Il aidait à organiser les soirées.

« L'Observateur Russe » est parvenu à lui poser quelques questions.

-        Comment est apparu « l'Arbat » ? Et pourquoi avez-vous choisi la musique tzigane ? Selon vos mots, coule dans vos veines non seulement du sang russe, mais aussi du sang espagnol, belge, italien et allemand. Peut-être y a-t-il des tziganes dans votre famille ?

-        Non, il n'y a pas de tziganes, pour autant que je sache, rit Pascal. Simplement, j'ai toujours adoré la musique tzigane. Et quand, en 1988, le théâtre « Romen » en tournée à Paris, s'est produit au théâtre « Mogador », j'ai fait la connaissance de la chanteuse Lilia Dalskaïa et du danseur Pétia Iourtchenko, avec qui nous avons fondé le trio « Arbat » un an plus tard. J'ai toujours estimé que, sans les tziganes, la musique en Europe serait tout autre. Il est vrai que, maintenant, en Europe, on sert de la musique tzigane dans n'importe quoi : le klezmer, le flamenco, des chansons russo-tziganes, des airs des Balkans et autres. Mais ce sont des genres différents, il est impossible de découvrir l'essence de chacun dans l'ensemble. La musique tzigane a beaucoup de visages. Plus exactement, je pense qu'il n'existe pas de musique tzigane en tant que telle. Il y a la manière d'être des tziganes vis-à-vis de la musique, de jouer à la tzigane. La musique tzigane est née dans le nord de l'Inde, au Rajasthan ; c'était une forme particulière de percussion vocale. Tous les instruments - accordéon, violon, cymbalum — sont apparus plus tard, lorsque les tziganes arrivèrent en Europe et firent connaissance avec la musique et la culture des populations locales. Seulement, ils ont ajouté leur propre style, leur propre interprétation. Tous les tziganes du monde ont conservé quelque chose de leur patrie. Les danseuses de flamenco, par exemple, bougent leurs mains comme dans les danses indiennes bien qu'elles même ne comprennent pas cette langue des gestes. Les tziganes de Hongrie ont conservé une forme de percussion vocale : dagadoum, dagadoum ... (Pascal fredonne, tapotant en rythme sur la table). Les tziganes russes ont conservé le meilleur de tout, la langue : le romani, proche du sanskrit.

-        Mais, pour être honnête, dans votre programme, il n'y avait pas seulement des chansons tziganes, beaucoup de chansons m'ont faites rire...

-        Il y a ce que j'appelle la musique « et le La tzigane ». Nous choisissons des chansons qui nous plaisent : belles, lyriques, burlesques et gaies, et nous les interprétons à la manière tzigane. Nous chantons ce que nous voulons : des romances tziganes, du Pouchkine, du Rosenbaum, parfois des chansons en argot. La Russie a tout cela.

-        Ensuite, comme Pétia Iourtchenko a quitté le groupe et fondé son école de danse, vous avez pris de jeunes musiciens appartenant à la 4ème génération d'émigration russe. Ils parlent étonnamment bien russe...

-        Il n'y a rien d'étonnant à cela. Nous sommes tous issus de l'émigration russe, nous sommes imprégnés de l'atmosphère de la musique russe, de la culture. A Paris, il y avait des cabarets connus « Le Raspoutine », « L'Etoile de Moscou », « Le Shéhérazade ». Pour nos parents et pour nous, c'était une façon de respirer, de vivre, en faisant de la musique russe, des chansons. Beaucoup de soviétiques sont venus dans les cabarets russes et dans le restaurant de mon père pour l'écouter, lui et d'autres musiciens, conservateurs des vieilles traditions, des romances, oubliées en Russie. C'était un genre de temple où était préservée la musique russe. Depuis mon enfance, j'ai absorbé toutes ces chansons, adoré écouter les légendaires tziganes Aliocha Dmitrievitch et Volodia Poliakov. Mais il était intéressant, pour nous, d'apprendre des chansons russes actuelles. Les représentations du théâtre « Romen » était pour nous une véritable ouverture. Nous avons aimé beaucoup de nouvelles chansons, que nous avons intégrées dans notre répertoire.

-        Quand êtes-vous allé pour la première fois en Russie ? Qu'avez-vous ressenti ?

-        C'était en 1988. La première ville où nous sommes arrivés en bateau était Riga. Mon père est né à Riga et l'a quitté définitivement pour la France en 1921. J'étais sur le pont. Quand le rivage est apparu, je regardais attentivement la terre russe quand, soudain, le vent porta un son à la volée. Une fanfare jouait en notre honneur. Et je me mis à pleurer. Je ne comprends pas pourquoi  car je n'étais jamais allé en Russie. A vrai dire, quand j'étais un garçon on m'obligeait à apprendre le russe, le soir, pendant que mes copains jouaient au ballon, et je devais aller dans une autre école le week-end. Je ne comprenais pas pourquoi je devais faire cela ; en outre, ce n'était pas que la langue mais aussi le catéchisme etc ... Je ne m'attendais donc pas à une telle réaction.

-        Vous savez, j'ai l'impression que les Russes de la première vague d'émigration ne fréquentent pas volontiers, ne se mélangent pas avec les Russes soviétiques ...

-        Non, nous fréquentions les Russes sortis d'Union Soviétique, mais c'était jusqu'à la chute du mur de Berlin, dans les années 70, lorsque les réfugiés politiques, pour l'essentiel, sont arrivés. Nous rencontrions aussi des artistes connus du Bolchoï, des ballets Moïsseïev et d'autres troupes. Nous adorions les fréquenter, les inviter partout. Et comme ils ne parlaient pas français, ils étaient contents que quelqu'un d'origine russe les aide. Maintenant, les Russes arrivent en France comme des touristes, avec leur monde. Ils n'ont pas besoin de savoir si des Russes vivent ici ou pas. Et je n'ai pas l'impression que je perde quoi que ce soit si je n'entre pas en contact avec eux. De sorte que tout est en ordre.

5 комментариев

  1. Saga:

    «выкручивать рулады юбкой» — это что-то новенькое в русском языке?

  2. Marina:

    Отличная статья , спасибо. Люблю цыганские песни, мотивы и их зажигательные пляски . Я словно побывала там , на этом фестивале ... спасибо автору.

  3. DEMERLIERE:

    Bonjour!j'ai connu ton pére Marc,dans les années 1960 à Paris,entre autre au Faltaff a Montparnasse.Il m'a fait cadeau d'une montre extra-plate Omega,dont il y tenait beaucoup,on se voyait tous les jours,aussi je voudrais te la donner en souvenir,car je suis en fin de vie (80ans).Je savais pas qu'il était parti...j'attends vite de vos nouvelles.Cordialement

  4. De Loutchek pascal:

    Monsieur ou madame demerliere vous pouvez me contacter au 06 44 91 01 73

  5. Петушь:

    Да я просто ЛЮБЛЮ тебя , дорогой мой друг , Паскаль !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!111

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)