Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
среда, 16 октября 2019
среда, 16 октября 2019

Не тронь лихо, пока лежит тихо

Огулбиби МАРИАС16:22, 1 февраля 2019МненияРаспечатать

 Размышления о «Желтых жилетах».

 Журналист Огулбиби МАРИАС делится с читателями «Русского очевидца» своими наблюдениями за движением «Желтые жилеты».

С середины ноября обстановка во Франции напоминает непредсказуемый бурлящий вулкан. Вот уже 11 суббот подряд по всей стране люди в желтых жилетах выходят на манифестации. Ни рождественские праздники, ни предновогодние хлопоты, ни теракт в Страсбурге (11 декабря), ничто не смогло усмирить «Желтые жилеты».

«Желтые жилеты» — это не только и не столько то, что показывают беспрестанно по телевизорам во всех странах — как разъяренные французы поджигают машины, крушат остановки, банки, магазины, разбирают мостовые и с булыжниками нападают на до зубов вооруженных полицейских и жандармов, выламывают металлические заборы для возведения баррикад. Как десятки упрямцев идут напролом, не испугавшись ни слезоточивого газа, ни водяных «пушек».

Все это только мизерная видимая макушка громадного неподъемного айсберга. Понятное дело, скандальные кадры с разгневанными людьми и с громилами, с пылающими машинами и разграбленными бутиками завлекают больше телезрителей, чем мирные манифестации и блокады дорожных артерий.

На самом деле «Желтые жилеты» — это движение, которое поддерживает 75% французов, недовольных политикой правящих кругов. Это нечто новое, небывалое даже для видавшей всякое Франции.

После очередной субботы, или, так называемого, нового акта «Желтых жилетов» мы с одной знакомой обсуждали, кто, что видел. Неожиданно она спросила меня: «Ты надела желтый жилет?» Я не успела ничего ответить, как она продолжила: «Я не надела, но в душе я вместе с ними...»

Разумеется, я не надела желтый жилет. Как журналист, я стараюсь быть нейтральной в любом случае, слушать разные стороны, чтобы как можно объективнее описывать события. Но тут я задумалась, почему мои симпатии все-таки на стороне манифестантов?

И вспомнила, что уроки истории я проходила в советской школе. Наши учебники состояли сплошь из описаний борьбы угнетенных классов против эксплуататоров. Мы проходили бунты, восстания рабов разных стран, Спартака, «желтых повязок» в Китае. Нашими героями были Стенька Разин и Емельян Пугачев. Учитель истории взахлеб рассказывал о Кромвеле, о Французской революции, о чартистском движении, о лионских ткачах...

Когда я смотрела учебники истории французских школ, я поражалась, что в них не говорят о Парижской коммуне. Виктора Гюго представляют детям как романтического поэта. Школьники здесь не читают рассказы о героическом Гавроше и бедняжке Козетте. Роман «Отверженные» не входит в программу лицеистов.

Но вот однажды, несколько лет назад моя дочь холодным зимним утром неожиданно вскочила ни свет, ни заря и помчалась без завтрака в лицей, куда обычно мы ее выгоняли «из-под палки», и только к середине дня она мне объяснила по телефону причину своего странного поведения – они с друзьями устраивали блокаду лицея. Захлебываясь от восторга, дочь рассказывала, как они темным утром рыскали по спящему кварталу в поисках мусорных контейнеров и тащили их к школе. Они сооружали «стену» перед входом в лицей, чтоб ни ученики, ни учителя не смогли зайти внутрь. Таким образом, лицеисты выражают свое несогласие по поводу предстоящих реформ или по другим причинам.

Так я поняла, во Франции историю революционного движения не учат по учебникам. Оно живет здесь, в атмосфере, в стенах домов, на улицах, носящих имена тех, кто отдавал жизни на баррикадах, оно в генах, в крови этого народа.

Несколько лет назад один мой знакомый вспоминал свои молодые годы, с горящими глазами рассказывал, что происходило здесь в бурные 1960-е. И под конец он озабоченно посетовал: «Да, это не то, что сейчас... Рабочего класса больше нет, заводы закрылись, профсоюзы ослабели. Главная ошибка профсоюзов в том, что они не занимаются безработными, которых становится все больше и больше. Люди разобщены, их некому объединить. Это очень опасная ситуация. Финансистам это выгодно, они могут теперь делать всё, что хотят. Пролетариат им больше не страшен». И я вспомнила его слова, когда увидела манифестации «Желтых жилетов».

Как все началось 

В мае, когда объявили об очередном повышении цен на бензин, в соцсетях начался ропот возмущенных автомобилистов. Присцилла Людоски – жительница г.Савиньи-ле-Тампль (департамент Сена и Марна), незаангажированная политически — написала в соцсетях петицию, в которой требовала прекратить поднимать цены на горючее. Петицию стали подписывать жители со всей страны. Негодование владельцев машин разрасталось. Кто-то подал идею выставить аварийный желтый жилет под лобовое стекло, чтоб выразить свое недовольство предстоящим налогом. Водитель из г. Мелун, тоже далекий от политики, Эрик Друе развил идеи петиции на своей страничке в фейсбуке и предложил автомобилистам выразить свое недовольство, заблокировав дороги вокруг столицы 17 ноября.

Напомню, что 80% французов имеют автомобиль, в некоторых семьях 2 и даже 3 машины. Так сложилась инфраструктура страны. С 1950-х г.г. началось торжество автомобилей. Всех убеждали в преимуществах индивидуального транспорта, без которого современный человек не может обойтись. Всё стало подчиняться автомобильной политике, трамваи отменили, рейсы поездов в отдаленных районах страны сократили, рельсы убрали.

Люди стали селиться вне городов, на работу — на машине, на ней же в супермаркет, за хлебом, за любой мелочью. Если в городах есть метро и другой общественный транспорт, то в сельской местности практически нет автобусов. Автомобиль изменил коренным образом жизнь в сельской местности. Во многих селах закрылись магазины, там нет ни булочной, ни табачной лавки, ни бара, где раньше встречались сельчане. Люди загородились заборами друг от друга, забыли, что такое сельские праздники, что такое простое человеческое общение.

Беспрестанное повышение цен на горючее в первую очередь задевает жителей сельской местности, которые не могут ни дня прожить без машины. Лет 20 назад всех уговаривали купить машины с дизельным топливом, оно было дешевле. Теперь выяснилось, что дизель вреден для атмосферы и для здоровья. Цена на дизель увеличилась за последний год на 24%, в то время как бензин только на 10-15 %. Если не хочешь дизельное горючее, выбрасывай машину, так как ее конструкция не позволяет поменять вид топлива. Нужно покупать новую на бензине.

Во Франции 60% от цены за бензин составляют налоги. Франция, вообще, чемпион мира по налогообложению. Новый налог на горючее назвали экологическим, якобы для перехода к чистым видам энергии. На самом деле на экологию должно было пойти только 22% от предполагаемой выручки.

Благодаря соцсетям призыв Эрика Друе услышали по всей Франции и 17 ноября 300 тысяч французов одели «желтые жилеты»: одни вышли на улицы городов, другие принялись блокировать основные перекрестки автомагистралей, подъезды к заправочным станциям, к крупным торговым центрам, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Среди «желтых жилетов» было много пожилых людей. Это пенсионеры присоединились к движению, т.к. после пенсионной реформы Макрона размеры их пенсии уменьшились. Недавние реформы убрали и помощь малоимущим семьям для оплаты жилья, об этом тоже шла речь на манифестациях. Самое главное возмущение «желтые жилеты» выражали по поводу отмены Макроном ISF – налога солидарности на богатство, которым облагались только очень состоятельные люди, что приносило в казну несколько миллиардов евро.

dav

В первую субботу «желтые жилеты» выдвинули два основных требования: «Не вводить эконалог!» и «Повысить покупательскую способность!»

Что касается второго запроса, тут надо вспомнить, что вся система капитализма зиждется на принципах потребления. Всех убеждают без конца покупать и выбрасывать, и тут же покупать новое.

Такой «национальный спорт» – найти самый дешевый вариант, приобрести его даже, если нет острой необходимости. Стало правилом выбрасывать мобильный телефон через год, компьютер через 2-3 года, машину через 5 лет, вещи менять каждый месяц. Так, убеждают нас, экономика процветает. А что происходит с ненужным нам хламом? Надолго ли еще хватит природных ресурсов при такой потребительской гонке? «Желтые жилеты» не задавались вопросами экологии. Они говорили о том, что налоги их душат, что к концу каждого месяца стоит проблема, как кормить семью. Поначалу на телеэкранах в основном выступали женщины и пожилые люди, они объясняли, что нужда их заставляет выходить на манифестацию.

1-й акт движения «Желтые жилеты» всколыхнул всю страну, но не вызвал реакции у властей. Одни манифестанты вернулись домой. Но другие стали сооружать лагеря и баррикады на перекрестках крупных магистралей, у стоянок для оплаты автодорог, на границах. По всей стране возникли посты «желтых жилетов», они не оставляли их ни днем, ни ночью, сменяя друг друга. Тот, кто не мог там находиться, привозил провизию.

Так люди из разрозненных сел стали сплачиваться, помогать друг другу и забытое старое слово «солидарность» вдруг вернуло свой прежний смысл.

 

Фото автора

                                   Продолжение следует.

P.S. Редакция не несет ответственности за мнение автора.

 

6 комментариев

  1. Алмас:

    Теперь понятно, что нынешние французы — потомки тех Гаврошей, что строили баррикады. Как правильно подметил автор статьи, это все у них в генах.

  2. жж:

    Да, это правда, что французы если даже не учат своих героев революционеров по учебникам, дух революции всегда витает в поблизости.

  3. Аноним:

    Нас спрашивают с экрана телевизора: вы что, хотите как во Франции?

  4. Eugène Lomovsky:

    Прочитал Вашу статью про «жёлтые жилеты» и спешу высказать своё мнение, понравится оно или нет.

    Что жизнь становится дороже, труднее, хотя и не для всех, это очевидно. Протестовать, требовать, чтобы самые богатые не были освобождены от такого неприятного им налога, законно и понятно. Всегда левый, я могу выйти на улицу вместе с другими. НО!

    Вы пишете о «мирных манифестациях», которые не завлекают телезрителей и вообще французов. Простите, а где Вы видели мирные манифестации «жёлтых жилетов»? Мне понятно, эти люди убедились, что мирные прогулки по улицам ничего не дают, что ни власти, ни «жирные коты» не обращают на такого рода выступления никакого внимания, — и они прибегли к самому откровенному насилию. «Нет-нет! это не мы! Это те громилы, которые жгут машины и разбивают магазины!..» На самом деле мы имеем дело с молчаливой (или тайной) солидарностью. Громилы пользуются манифестациями, чтобы крушить и ломать; «жёлтые жилеты» пользуются насилием громил, чтобы произвести должное впечатление на власти.

    Входную дверь в нашем многоэтажном доме, в котором нет богатых, только люди малообеспеченные, эту входную дверь разбили за то, что она стеклянная. Жгут машины — увы, почти исключительно старьё, купленное на скромные средства. У меня просто нет никакой, однако бить и ломать у меня что-то душа не лежит. Чтобы продемонстрировать, насколько они полны решимости протестовать, они нападают на полицию как на символ существующего порядка. К сожалению, именно так. Полиция же вынуждена защищаться и даже не имеет средств защитить рестораны и магазины порой таких торговцев, которые едва сводят концы с концами. О насилии полиции говорится очень много, про насилие с другой стороны — почти ничего.

    Нового в этом мало. «Жёлтые жилеты»- всего лишь современная версия санкюлотов 1793 года, которых тогда использовал Робеспьер для захвата власти, для государственного переворота силами национальной гвардии Парижа. Людям, которые основали Республику, которые не желали бить стёкла, громить магазины и убивать виновных и невинных, тогда, более двухсот лет назад, санкюлотская, якобинская Франция отрубила головы. В учебниках истории для лицеистов по этому поводу публикуется туманный абзац под заголовком «Падение жирондистов». Один из них, Пьер Виктюрньен Верньо, самый знаменитый оратор Конвента, ответил Робеспьеру: «Если, чтобы слыть патриотом, нужно, прикрываясь революционностью, выставлять себя покровителем убийств и грабежей, тогда я умеренный».

    Вряд ли Вам известно его имя; в этом нет никакой Вашей вины. Стыдливые французские историки добились того, что абсолютное большинство французов понятие не имеет, кто такие были лучшие люди Революции, убитые якобинцами.

    «Жёлтые жилеты» совсем не случайно постоянно напоминают о 1789 и 1793. Они чувствуют себя наследниками санкюлотов, может, и не зная этого названия.

    Могу заключить — если, чтобы выступать против дороговизны и неумеренных аппетитов самых богатых, нужно покрывать громил и насильников, тогда я умеренный.

  5. Maria:

    Большое спасибо за статью, очень интересно. Все становится понятнее. У нас показывают по телевизору в основном всякие безобразия (горящие машины и пр.), так что складывается впечатление, что «желтые жилеты» — это сплошь какие-то разнузданные радикалы. Поэтому Ваш «взгляд изнутри» очень важен. В России с экономикой все хуже и хуже, хотя власти стараются это не афишировать. Но большое число увольнений по сокращению штатов и уменьшение расходов на здравоохранение, образование, да и сильно выросшие цены на продовольствие не скроешь. Пока люди терпят и глухо ропщут, но что-то подобное ведь и у нас может случиться.

    Жду продолжения.

    Saint-Petersbourg

  6. Изабель:

    Очень интересно, всё хорошо описанно

    Даже хотела отправить статью друзьям но жалко что они не говорят на русском

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)