Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
понедельник, 25 июня 2018
понедельник, 25 июня 2018

О душевных ранах и всеобщем состязании

0:56, 31 октября 2011ПолитикаРаспечатать

Действующие лица: Эммануэль Каррер, французский романист и биограф, автор книги «Лимонов». Вернер Херцог, немецкий кинорежиссер, снявший между 1972 и 1982 годами шесть вполне гениальных фильмов,

limonov-nada

Эммануэль Каррер ©DR

после чего впавший в посредственность. Эдуард Лимонов, советско-русский поэт, мемуарист, авантюрист и политический деятель, личность вполне неординарная.

Один эпизод и 7 страниц последующих размышлений Каррера в книге «Лимонов» заинтересовали меня. Может, кому-то тоже захочется понять скрытую механику жизни...

Гостиничный номер, занимаемый Херцогом в период Каннского фестиваля. Входит посетитель. Это юный Эммануэль Каррер, начинающий кинокритик, которому поручено взять интервью у Херцога по случаю присвоения тому премии. На столике Эммануэль видит свою книжку. Это его первая. К тому же, это восторженный отзыв о фильмах Херцога.

Каррер (волнуясь при встрече со своим кумиром):

— Я вижу, что вам ее передали..., я знаю, что вы не читаете по-французски, но...»

Херцог (смотрит на него некоторое время в молчании и потом голосом очень низким и вместе с тем очень мягким, совершенно великолепным голосом, который Каррер запомнил на всю жизнь, произносит):

— Я предпочитаю не говорить о ней. Я знаю, что это чушь собачья. Давайте работать.

Под «работать» понимается брать интервью. Эммануэль, придя в себя, включает магнитофон...

Сейчас, 30 лет спустя, он пишет:

«Я всегда искал объяснение тому поступку. Какое удовлетворение мог он получить, беспричинно и хладнокровно оскорбляя мальчишку, который пришел к нему выразить свое восхищение? Он не читал книги, и даже если она плохая, это ничего не меняет. Херцогу, способному на проникновенное сочувствие глухонемому туземцу или бродяге-шизофренику, юный очкарик-кинолюбитель представлялся клопом, заслуживающим быть морально раздавленным. И я оказался для него идеальным клиентом.

Несмотря на все, я продолжаю восхищаться этим человеком и думаю, что он очень удивился бы, если бы я напомнил ему о том, что он совершил».

Полагаю, что все мы, как и Каррер, носим в душе подобные раны. И мы все их наносим другим, порой даже не замечая того. Но зачем? Вот какая ассоциация возникает у меня.

Будни большого курятника. Куры бродят во всех направлениях, изредка нанося удары клювом направо и налево. Но опытный наблюдатель видит четкий порядок в этом с виду хаотическом процессе. Есть курица-альфа, которая клюет всех, а ее не трогает никто. Есть курица-бета, которая клюет всех, кроме альфы. В самом низу иерархии влачит жалкое существование омега, которую клюют все, а она не смеет никого.

Тот же курятник, раннее утро. Пусто — все куры еще спят на насестах. Лишь на полу лежит пара-другая омег. Вскрытие покажет, что они погибли не от клевков. На самом деле, клевки даются не для того, чтобы ранить, они даются чисто механически, инстинктивно, единственно для того, чтобы напомнить, кто есть кто в куриной иерархии. Омеги погибли просто от нервного истощения в ожидании очередного удара.

Это знаменитый pecking order (англ.) — порядок клевания, нынче известный всем этологам. Иерархия, подобная куриной, есть у всех стадных животных. И тот удар, который Херцог нанес юному Карреру, был типичным клевком. Он мог быть совершенно спонтанным, это бывает сплошь и рядом; но, возможно, был спровоцированным: вот еще один, докучливый, пристает ко мне, великому, с проталкиванием своих книжек. Что он, в самом деле, не понимает, кто он и кто я?

Вряд ли Каррер осознал, что пал жертвой сведения счетов по куриным правилам чести, но самую суть проблемы он понял. Он понял совершенно отчетливо, что это был один из эпизодов всеобщей борьбы всех против всех за честь, за место в престижной иерархии.

Не он первый. Еще великий классический философ Томас Гоббс (1588—1679) писал о «войне всех против всех» в «естественном», то есть в гипотетическом догосударственном анархическом состоянии человечества. За что прослыл человеконенавистником. Что, конечно, несправедливо. На самом деле, Гоббс больше интересовался инстинктивной склонностью человека бороться за первенство во всех разнообразных ситуациях. Но человечеству не понравилось такое свое отражение в зеркале Гиббса, и оно забыло о нем, злопамятно запомнив лишь «войну всех против всех».

А вот как формулирует то же самое Эммануэль Каррер: «Я постоянно выстраиваю подобные иерархии и, как и Лимонов, я не в состоянии при встрече с себе подобными не стараться определить, более или менее сознательно, выше ли я него или ниже, испытывая при этом соответственно облегчение или огорчение». Я выделил эту фразу потому, что она кажется мне очень верной, я нигде больше не встречал ее, но зато она в свое время часто повторялась в наших беседах «за жизнь» с Лимоновым. Помню, как однажды в итоге Лимонов произнес задумчиво: «Да, я, видимо, очень состязательный человек». Еще бы не состязательный — в своих последующих сочинениях он старался принизить чуть ли не всех писателей. Я лично помню только двоих, которых он пощадил — это Маяковский и Синявский. Ну и, конечно, Леопольд Сенгор. Подобного экстремизма, пожалуй, и не сыщешь больше в литературе. Но зато эта состязательность, как считает Каррер, — источник необычной воли и энергии этого человека, и я думаю так же.

Однако для самого Каррера вышеприведенная фраза является источником постоянных мучений и угрызений совести. Она кажется ему настолько ужасной (и не ему одному), что он готов обратиться к буддизму, в котором отыскал формулу-противоядие от этой напасти.

Не надо! Не нужно ни угрызений, ни буддизма, ибо все устроено очень правильно. Нам нужна наша состязательность, чтобы бороться, не останавливаться, сохранять энергию и самодисциплину. Чтобы быть эффективной единицей общества, пусть и идущей к своему индивидуальному успеху. Это не страшно, потому что у нас есть (как, впрочем, и у животных) и противоположное: альтруизм, способность постоять за своих, чтобы идти к коллективному успеху — своей группы, своей нации, своего биологического вида. В нашей психике нет ничего лишнего, вредного, и мы вооружены всем необходимым. Для победы.

Арвид КРОН


8 комментариев

  1. Бомарше:

    Состязайтесь, Крон, состязайтесь, может быть что-то и останется!

  2. Клишин:

    Да что вы зациклились на «Лимонове»! Поезд ушел.

  3. Петр:

    Эммануэль Каррер только что получил не последнюю лит.премию — «Ренодо»...

  4. Татьяна Вьюгина, редактор журнала "Русский хор",:

    Как всегда интересно — то, что пишет Арвид Крон. Это серьезный и глубокий автор. Хотелось бы вообще, чтобы Русоч презентировал своих авторов, как это делаем достаточно подробно мы, но в твердом виде. Читатель нашего \"Русского хора\" знает об авторах журнала все, что те хотят сообщить о себе читателю. Вплоть до фото (не все хотят). Но я не согласна с уважаемым Арвидом Кроном. В психике человека очень много лишнего, особенно в современную, постиндустриальную эпоху. Жестокость, перверзии, аутизм, депрессизм, черствый прагматизм. Альтруизма катастрофически мало. Нет веры или она неглубока. Способность постоять за коллективные интересы возникает иногда и у террористов. Гуманизма нам не хватает (христианского), а не этой способности как таковой.

  5. Клишин:

    Да ясен перец, пробился Крон к Карреру, показал свою рецензщию на «Лимонова» в «Очевидце», ...

  6. Арвид:

    Конечно, я состязаюсь, Бомарше. Но и ведь и вы состязаетесь, так же свирепо, как и прочие. Выйти из этого невозможно, ни индивидуально, ни коллективно. Наиболее грандиозная попытка коллективного выхода из «системы» (на самом деле просто из общества) – американские хиппи 1960-ых годов – провалилась.

    Обращаясь к Татьяне Вьюгиной, цитирую «Альтруизма катастрофически мало. Нет веры или она неглубока. Гуманизма нам не хватает (христианского), а не этой способности как таковой.» и возражаю: как это нет веры? Я например истово верую, что мы идем полным ходом в самое замечательное фантастическое будущее, которое принесут нам новые технологии. На нас и так сыплются, как из рога изобилия, все новые изобретения, но это просто смешно и ничтожно по сравнению с тем, что увидят наши потомки. Я подозреваю, что, хоть, конечно, и не используя такой экстремальной терминологии, которую я тут выдал, в нечто подобное верят очень многие из наших современников. Это дает смысл жизни.

    Что касается недостатка альтруизма, то на это, действительно, сетуют очень многие, но я опять позволю себе не согласиться. На сегодня альтруизма слишком много. Полюбуйтесь, обремененная чудовищными долгами Франция продолжает считать себя обязанной лечить бесплатно всякого иностранца, которому повезет серьезно заболеть на ее территории. Можете проверить на своем опыте: тяжело заболейте у себя на родине, но доберитесь-таки до Франции и сдайтесь в скорую помощь. Вас не вышлют домой, как следовало бы поступить по справедливости. Вас поместят в больницу и будут лечить бесплатно и даже дадут, в конце концов, вид на жительство, если больной будет упорствовать в своей болезни.

    Другой пример дурного альтруизма: антиглобализация. Конечно, жалко рабочих, теряющих работу. Но что предлагается взамен: отгородиться таможенными барьерами и самим клепать себе кастрюли и шить сорочки. То есть упустить тот небывалый шанс, предоставленный историей, когда всей этой ерундой готовы с радостью обеспечить нас китайцы и прочие народы и когда Европе предоставляется шанс сосредоточить свой высокий интеллектуальный потенциал исключительно на новых технологиях. Это трудно, конечно. Но ведь именно профессия «альтруистов» бежать от трудностей.

    Так что, видите, все это сложнее: мало альтруизма – плохо, слишком много – еще хуже.

    Вы смотрите на мир с христианской точки зрения и, в общем, неодобрительно относитесь к состязательности – и все это очень закономерно. Состязательные силы – очень опасные, это центробежные силы, они грозят разорвать общество. Чтоб этого не произошло, нужны столь же сильные центростремительные, объединяющие людей силы. Эти силы исторически всегда обеспечивала религия. В отношении же состязания у нее была и есть своя тактика: она его не признает – «возлюби ближнего, как самого себя». Лозунг безумный, абсурдный, невыполнимый, но полностью оправданный как противодействие тому ужасу и хаосу, которым грозила бы обществу бесконтрольная состязательность. Неясно, влияние ли это религии или общество само выработало такое противоядие, но результат таков: люди состязаются между собой, но отказываются в этом признаться самим себе. Видимо, именно христианству удалось добиться такого удивительного равновесия между яростной состязательностью и религиозной сплоченностью нации, которое обеспечило европейской христианской цивилизации господство над миром в прошлые века. (Плюс изобретение капитализма, конечно.)

    А что такое «Русский хор» и где он находится?

  7. Арвид:

    «пробился Крон к Карреру»... Ошибка. Я ведь Каррера не знаю и зачем он мне нужен, тоже не знаю: я ведь не литератор.

  8. Ольга Ланская:

    Интересно. Неоднозначно.

    «...Но что предлагается взамен: отгородиться таможенными барьерами и самим клепать себе кастрюли и шить сорочки. То есть упустить тот небывалый шанс, предоставленный историей, когда всей этой ерундой готовы с радостью обеспечить нас китайцы и прочие народы и когда Европе предоставляется шанс сосредоточить свой высокий интеллектуальный потенциал исключительно на новых технологиях...»

    Впечатление, что вся Европа — курятник, заболевший хуторской психологией. Жаль, если так. А язык хорош!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)