Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
среда, 19 сентября 2018
среда, 19 сентября 2018

Реквием по президенту

Арвид КРОН0:08, 2 апреля 2012ПолитикаРаспечатать


Очень похоже, что Николя Саркози проиграет выборы, и он заявил недавно, что в таком случае уйдет из политики. Вот уж не думал — не гадал он пять лет назад, опьяненный успехом в ночь победы на президентских выборах 6 мая 2007 года, что будет ему такой конец. Ведь он производил хорошее впечатление в то время.

311

©DR


Я имел возможность наблюдать четырех французских президентов. Валери Жискар д'Эстен — элегантный президент для элегантной страны, но не более того. Франсуа Миттеран — некоторые считали его манипулятором, методично передвигающим фигуры за сценой. Свое президентство в 1981 году он, будучи социалистом, начал с национализации всех банков и многих крупнейших компаний, очевидно, рассчитывая запустить новое «славное тридцатилетие», которое начиналось на подобном же пути. Но взметнулась инфляция и прочие неприятности, и у Миттерана в дальнейшем хватило ума не препятствовать постепенному возвращению страны в исходное положение. Потом был Жак Ширак. Он всегда напоминал мне солидного советского чиновника, который полагает, что сидением в своем кресле его обязанности, в основном, и исчерпываются. Правда, он проснулся накануне американского вторжения в Ирак и, разъезжая по свету, активно старался остановить Буша, но, к сожалению, не сумел. Тогда снова уснул. И тут возникает Саркози, брызжущий энергией, человек с невероятной трудоспособностью, действительно влюбленный в политику и с несомненной решимостью что-то сделать в ней. Можно вспомнить, однако, что, будучи выдвиженцем Ширака, он хладнокровно предал своего благодетеля на тогдашних президентских выборах, переметнувшись в стан Баладюра — конкурента Ширака. Но успешный политик — всегда немного предатель, не так ли? Ради благой цели, разумеется.

Все пошло у Саркози наперекосяк с той самой победной ночи. «Французы, я люблю вас», — почти умоляюще повторял он накануне во время знаменитого телевизионного поединка со своей социалистической соперницей Сеголен Рояль. Но любил-то он прежде всего самого себя. Своих французов-соратников, собравшихся на площади Согласия, он заставил ждать, а сам исчез неизвестно куда — как выяснилось позже, праздновать со своими дружками миллиардерами победу в знаменитом ресторане Ле Фуке на Елисейских полях. Потом исчез снова, но вскоре объявился на миллиардерской яхте где-то в Средиземном море. Надо думать, он решил: раз я победил, то можно теперь не церемониться.

Дальше начинается период необычайной активности: он летит на Ближний Восток разрешать арабо-израильский конфликт, добивается освобождения захваченных Каддафи болгарских медсестер, летит в Москву налаживать отношения Запада с Россией, летает еще куда-то, разве что не находится в разных странах одновременно. На публику это производит впечатление, а СМИ начинают лестно именовать его «суперпрезидентом». Один корреспондент спросил его в то время, не тяжело ли быть президентом, и тот неожиданно искренне признался: «Очень тяжело!» Мало что вышло из этой дипломатической суперактивности, если не считать, что Николя Саркози стал известен всему свету. Порою он проявлял хорошую политическую проницательность, например, в эпоху некоторой напряженности в отношениях между Россией и Западом он, вернувшись из Москвы, заявил, что враждебность России скорее показная, для внутреннего потребления, так что никаких оснований для тревоги нет — в то время это понимали далеко не все.

Вместе с тем поражала неожиданная развязность его дипломатических манер. Путина он объявил своим другом, не позаботившись справиться, разделяет ли тот его чувства. Он чуть ли не похлопывал по плечу английскую королеву, словом, решил внедрить свой «новый стиль» в международные отношения. В общем, его мегаломания лезла изо всех щелей. Несомненно, соратники старались предостеречь его, на что он реагировал, надо думать, примерно в таком духе: это мой стиль, я желаю быть самим собой, а вам для вашего же блага рекомендую не соваться с советами. Тогда придворные льстецы запустили клич: Он хочет быть самим собой! И пресса подхватила: Самим собой! Надо быть самим собой!

Тут президент надумал жениться и не нашел лучшего места и повода для этого, как появиться в Диснейленде! Trop, c'est trop — как говорят французы (слишком — это слишком). До Саркози не доходило то, что было очевидно для всех: президент, кроме всего прочего, это еще и лицо нации и поэтому обязан соблюдать некоторый декорум, ибо обывателю меньше всего нравится, чтоб его президент походил на шута.

Тогда же Саркози объявил вдруг о создании Средиземноморского союза, что было полной неожиданностью. Зачем этот союз, не знает до сих пор никто, и идея после нескольких массовок с участием многочисленных средиземноморских руководителей была заброшена. У меня, однако, мелькнула мысль, а не вдохновился ли Саркози примером Шумана, создавшего Европейский союз и так вошедшего в историю? Тогда Средиземноморский союз был тем троянским конем, в котором Саркози тоже рассчитывал въехать в вечность.

На внутреннем фронте президент также принялся переворачивать все вверх дном: он впервые ввел в правительство министров африканского происхождения и тем взбудоражил социалистов: батюшки, да ведь это мы должны были первыми так поступить! Мало того, он назначал министрами некоторых известных левых деятелей. Впрочем, симпатий левых он тем не завоевал — я не припомню президента, которого они бы так ненавидели, как «Сарко».

Но где Саркози действительно отличился, так это в сфере законодательства. Реформы шли лавиной. С одной стороны, это хорошо: законы необходимо приспособлять к меняющейся обстановке. С другой стороны, зачем такая сверхспешка? Нужно же время, чтоб продумать законопроект, согласовать его с другими законами. Сколько во Франции напринимали законов, которые не применяются просто потому, что их технически невозможно применить. К тому же, президент обладает специфической манерой вводить новые законы, которую прозвали «реактивной»: случись где-то что-то экстраординарное, Саркози на следующий же день реагирует — выдает новый закон на этот случай. Последний тому пример — тулузский теракт.

И все же, достижения у него были и притом значительные. Многие президенты собирались, но только Николя Саркози, несмотря на яростное сопротивление мощнейших профсоюзов, решился уравнять возраст выхода на пенсию транспортников и электриков с тем возрастом, что установлен для остального населения. Еще большим достижением был закон о всеобщем повышении пенсионного возраста в связи с тем, что средняя продолжительность жизни растет, и у пенсионных касс уже давно и катастрофически не хватает средств. Волна за волной, месяц за месяцем шли демонстрации и забастовки протеста, другой президент давно отступился бы, но Саркози вцепился бульдожьей хваткой и устоял. И даже теперь, накануне выборов и на гребне своей непопулярности, он вдруг попытался было повысить главный налог — НДС, чтоб хоть как-то пополнить опустошенный кризисом государственный карман. Ну что ж, «безумству храбрых поем мы песню!» Правда, тут его уговорили бросить эту затею — депутаты в парламенте просто не проголосовали бы за такой самоубийственный проект.

Саркози, конечно, не виноват в мировом кризисе, но он на пару с Меркель деятельно бросился «спасать Европу», выглядело это привлекательно вне зависимости от результата, и это, конечно, пошло Саркози в зачет.

Все было бы ничего, если бы не «стиль Саркози». Вот пример: на Корсике взрывают виллу актера, его приятеля. Саркози тут же снимает с поста корсиканского префекта. В итоге по всей стране чиновники живут в атмосфере страха перед таким непредсказуемым и «реактивным» президентом и к тому же в страхе задеть ненароком кого-нибудь из людей Саркози. Многое не в масть у Николя Саркози. Немаскируемое якшанье президента с богачами претит вечно революционному французскому народу. И можно ли вообще верить Сарко? Вот хотя бы недавний случай:

Корреспондент: — Давно ли вы решили баллотироваться на второй президентский срок?

Президент (не моргнув): — Две недели назад.

Ну, к чему такая неумелая и наглая ложь? Это дало повод его социалистическому сопернику Олланду весь следующий день потешаться: «Две недели? Да он решил это еще 6 мая 2007 года и даже раньше!»

Французы предпочитают кандидатуру бесцветного Олланда еще и просто потому, что у них ностальгия по более привычному, «нормальному» президенту, такому, чтоб без выкрутасов.

Действительно, предстоит трудный выбор. Конечно, Николя Саркози уже не тот, что вначале. Он пообломался, научился, хотя бы отчасти, прислушиваться к чужому мнению, отличать возможное от невозможного. В конечном итоге, он был очень неплохим и мог бы стать действительно хорошим президентом, особенно для этих трудных времен. Но он не сможет изменить свою личность, трудно скрываемая аморальность, которая вредна для нации, создает нездоровую атмосферу. Хороший президент, но плохой человек, так можно в двух словах подытожить ситуацию. Олланд же выглядит вполне прилично, но у него не будет и доли той отваги и упорства, которые ему понадобятся в будущем и которые есть у Саркози.


14 комментариев

  1. Виктория, Санкт-Петербург:

    В России президентская рулетка уже закончилась, во Франции только начинается. Может, и у французов «при всем богатстве выбора другой альтернативы нет»? Да и какой смысл в хорошем человеке, но плохом президенте? Политик по определению — не святой, вопрос в глубине изъяна. К тому же Саркози давно качает, но он не тонет. Пока

  2. Tanya:

    Арвид, прекрасная статья! Merci. Жаль если это ничтожество Олланд станет президентом, страна и так обнищала совсем...

  3. Bear:

    Ну, одного грешника уже вышвырнули из лодки. А ведь он был бы лучшим президентом из всех...

  4. Tanya:

    Bear, Вы как всегда правы! грешник был бы хорршим президентом, да теперь надеяться не на кого...

  5. Арвид:

    Виктории и Bear,

    Я думаю, что моральные качества президента — это все же очень важно. Ведь он все-таки образец для подражания. Пять президентов таких как Саркози подряд, и французы, пожалуй, решат, что «все дозволено». Перипетии политической борьбы — это ведь все преходяще, а моральные качества нации — это залог будущих успехов. Нация мошенников никогда не преуспеет. (это проблема арабских стран, как я понимаю).

  6. Bear:

    Арвиду

    Если президент – вор, убийца, аферист, мошенник или педофил, – то Вы, безусловно, правы. А если он всего-лишь сексуально активен в рамках закона (подчеркиваю, В РАМКАХ ЗАКОНА, без изнасилований – ни одно из обвинений даже не дошло до уголовного суда, не смотря на совершенно разнузданную и раздутую кампанию, и на фантастическое давление прессы, т.е. нет реальных оснований), то это – его право. Значит, и президентом был бы активным, плюс экономическая компетентность, которой обладают единицы в мире. Вам, по-видимому, ближе старцы на манной каше – по советскому образцу.

  7. Арвид:

    Я ведь не об этом. Не пойму, при чем здесь сексуальная активность. Франция ведь не США и к президенту не станут по этому поводу цепляться, как к Биллу Клинтону, выставляя притом на посмешище собственную страну. Предполагаю и мне хочется думать, что французский президент лично ни в чем уголовном не замешан, слишком умен для этого, на худой конец нашел бы кого-нибудь сделать это вместо него, если нужно. Разве что незаконное финансирование партии. Я не в курсе, но мне кажется, это делают все, так что народ смотрит на это сквозь пальцы. Но вот полицейский на улице Вожирар получает указание не инспектировать магазины такого-то, потому что, дают понять, президенский друг... Это хуже. Коррупция, уголовно ненаказуемая, потому что следов нет.

    Известно, что самая низкая в мире коррупция в североевропейских, в основном, скандинавских странах. А для Западной Европы самая высокая в средиземноморских странах. И вот мы видим сегодня, что страны, так называемые PIGS (свиньи, по-английски) — Португалия, Италия, Греция, Испания (Spain по-английски) балансируют на грани дефолта, а североевропейским, несмотря на кризис, не угрожает ничего. Относительная некоррумпированность представляется мне ценнейшим преимуществом Западной Европы и очень не хотелось бы его терять.

  8. Виктория, Санкт-Петербург:

    Полностью с вами согласна, Арвид, — моральные качества любого человека, тем более возглавляющего государство, очень важны. Но я говорю о другом. Люди высоконравственные как правило не идут в политику. Есть, конечно, примеры вроде Неру и Ганди, но они скорее были государственными деятелями, нежели политиками. А это не одно и то же. Политика же есть искусство приспосабливаться к обстоятельствам и извлекать выгоду из всего, даже того, что претит, — как в свое время точно заметил Бисмарк. Учитывая экономическую и социальную обстановку в Европе в целом и во Франции, в частности, даже страшно представить работу нового президента. Он уж точно не будет перерезать шелковые ленточки на официальных мероприятиях! Я могу ошибаться, более того, была бы этому рада, но, боюсь, что французам, как недавно гражданам России, предстоит выбирать не между хорошим и плохим, моральным и аморальным, а между тем, кто умеет выживать любой ценой в конкретных обстоятельствах, и тем, кто делает это менее блестяще. То есть между разными глубинами одного и того же изъяна. Не лучший выбор, но другого, увы, нет.

  9. Bear:

    Арвид, прошу прощения: я думал это очевидно, тем более, что Tanya меня поняла с полуслова. Речь шла о Стросс Кане. Соотнесите с его именем мой текст. Он был бы самым компетентным президентом из всех, тем более, в нынешних тяжелейших условиях. Но, увы, грешник ... И именно его случай говорит, что американская система масс-медиа разрушила определенную корректность французской прессы: человек был уничтожен прессой, не имея ни одного юридического приговора. На его отсутствии в кресле президента каждый француз потеряет в финансовом плане.

    А Виктория абсолютно права. И французам придется выбирать между плохим и худшим.

  10. Светлана. Москва:

    На снимке по правую руку от Саркози стоящий -никому не известен, -ни автору, ни комментаторам?

    -Понимаю. Вам достаточно своего Сарка.

  11. martin:

    Среди всех мумий, которые правили Францией за последние четверь века, Саркози, по крайней мере, производит впечатление живого человека. Но, как видно, Франция затосковала по президенту, которого можно было бы поместить в пантеон при жизни. Саркози явно предпочел бы выйти из политики, чем пребывать в ней, как в гробнице, подобно своим предшественниками.

  12. Арвид:

    Да, как пишет Bear, Виктория подытожила все совершенно точно.

    Замечание Светланы не совсем понятно. Мне конечно трудно судить, сколько французов опознали бы прежнего российского президента, покажи им портрет Медведева, но СМИ им занимались. Где-то в середине его правления, после его заявлений о модернизации России и пр. СМИ даже возлагали на него определинные надежды.

    Вообще Россия устойчиво занимает определенное место во французских СМИ. Пусть оно и гораздо меньше того, что воображают ультра-патриотически-антизападно настороенные россияне,но оно всегда присутствует. Это трудно уловимое отношение, надо было бы быть французом, чтоб точнее определить это ощущение — этот интерес, загадочность и определенную симапатию.

  13. Марко:

    А все-таки хорошо, что Францией цыган правит!

    Pourvu que sa dure!

  14. Светлана. Москва:

    Арвид, 7 апреля 2012 в 23:31

    — Поясню, что была бы счастлива, если бы Медведев ушел из орбиты власти.

    Он -скромный препод права, -пусть этим и занимается. До государственного деятеля ему не подняться, даже нагримированным.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)
 

По теме