Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
воскресенье, 19 августа 2018
воскресенье, 19 августа 2018

Быть русским. Интервью с К.П. Семеновым-Тян-Шанским

Беседу вела Анна БАЙДОВА 0:27, 24 октября 2012Наши встречиРаспечатать

Кирилл Петрович Семенов-Тян-Шанский — фигура, без преувеличения, интересная. Искусствовед, профессиональный фотограф, потомок известного русского географа, путешественника и общественного деятеля Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского. С 20 по 28 октября в sale Olympe de Gouges в 11 округе Парижа проходит выставка его работ в составе 17 ежегодного салона фотографии, организованного ассоциацией «Photographes parisiens». В связи с этим событием «Русский очевидец» улучил возможность поговорить с Кириллом Петровичем не только о фотографии, но и о науке и национальном самосознании.

Kiril Petrovitch Semionov-Tian-Shanski est, pour parler sans emphase, une figure tout à fait intéressante. Il est historien de l'art, photographe professionnel et descendant du célèbre géographe russe, voyageur et personnalité publique Piotr Petrovitch Semionov-Tian-Shanski. A l'occasion du 17e salon annuel de la photographie organisé par l'association « Photographes parisiens », une exposition consacrée à son travail se tient du 20 au 28 octobre à la salle Olympe de Gouges dans le 11e arrondissement de Paris. « L'Observateur Russe » a profité de cet événement pour s'entretenir avec Kiril Petrovitch au sujet de la photographie, mais aussi de la science et de la conscience nationale.

d0bad0b8d180d0b8d0bbd0bb-d0bfd0b5d182d180d0bed0b2d0b8d187-d181d0b5d0bcd0b5d0bdd0bed0b2-d182d18fd0bd-d188d0b0d0bdd181d0bad0b8d0b9-d0bd

Кирилл Петрович Семенов-Тян-Шанский на фоне своих работ ©Анна Байдова

 — Это не первая Ваша выставка. В данном проекте принимаете участие не только Вы, но и другие фотографы. Расскажите о задумке авторов и организаторов данного мероприятия.

— Это большой салон фотографии, организованный ассоциацией парижских фотографов. Первая созданная ассоциацией выставка состоялась в 1996 году, и с тех пор салон фотографии проходит ежегодно. Ассоциация эта объединяет более ста фотографов, причем двадцать пять из них профессионалы. На самом деле, разделение на профессиональных и непрофессиональных фотографов  — это не вопрос качества работ. Просто профессионалы зарабатывают фотографией, вот и все. Но уровень работ фотографов-любителей ничуть не ниже. Эта ассоциация объединяет фотографов, работающих с пленочной фотографией, иными словами, она сохраняет фотоискусство в первозданном, если так можно сказать, виде.

— То есть изначально вы объединены техникой фоторабот. А есть ли ограничения по тематике представленных произведений?

— Нет, ограничений по тематике нет. То есть, в основном тема, конечно, Париж. Например, моя часть экспозиции называется «Русский Париж». Я фотографировал русские достопримечательности, в основном православные храмы, мост Александра III. Вообще, это первый шаг в большой работе по описанию всех достопримечательностей русской эмиграции. Это моя задумка — сделать искусствоведческое описание русских памятников за границей, не только во Франции, а также в Бельгии, Швейцарии, Италии и Германии. Причем это как памятники белой эмиграции, так и, например, могилы советских солдат, погибших за границей в годы Второй мировой войны.

Ce n'est pas votre première exposition. Ce projet implique, outre vous-même, d'autres photographes. Parlez-nous de l'idée générale des auteurs et  organisateurs de cet événement.

Il s'agit d'un grand salon de la photographie organisé par l'association « Photographes parisiens ». La première exposition organisée par cette association date de 1996, et depuis le salon de la photographie se tient annuellement. Cette association compte plus de cent photographes, dont 25 professionnels. En fait la distinction entre photographes professionnels et photographes amateurs n'est pas une question de qualité du travail. Les professionnels vivent de leurs photographies, voilà tout. Mais le niveau du travail des photographes amateurs n'est pas du tout inférieur à celui des professionnels. Cette association regroupe des photographes qui travaillent tous avec de la pellicule photographique, en d'autres termes, la photo conserve son aspect pour ainsi dire originel.

Vous partagez donc tous la même technique photographique. Y-a-t-il une contrainte thématique pour les œuvres présentées ?

Non il n'y a pas de contrainte particulière. Enfin, le thème de base est bien entendu Paris. Par exemple, ma partie de l'exposition s'intitule « Le Paris russe ». J'ai photographié les lieux et monuments russes de la capitale, principalement les églises orthodoxes et le pont Alexandre III. Il s'agit globalement de la première étape d'un grand travail de description de tous les lieux importants de l'émigration russe. L'idée est d'effectuer une critique artistique des monuments russes présents à l'étranger non seulement en France, mais en Belgique, en Suisse, en Italie et en Allemagne. Je prends en compte aussi bien les monuments de l'émigration blanche que, par exemple, les tombes des soldats soviétiques morts à l'étranger pendant la Seconde Guerre mondiale.

d0bdd0b0-d0bed182d0bad180d18bd182d0b8d0b8-d181d0b0d0bbd0bed0bdd0b0-d0b1d18bd0bbd0be-d0bcd0bdd0bed0b3d0bed0bbd18ed0b4d0bdd0be-d184d0be

На открытии салона было многолюдно ©Анна Байдова

— Как Вы планируете распространять результаты данного исследования? Собираетесь ли, скажем, публиковать статьи, создать общедоступный электронный каталог и так далее?

— О, это больной вопрос. Каждый научный труд — это многолетняя работа, не меньше трех лет. Для этого нужно финансирование, которое, увы, сложно найти. Пока я над этим проектом работаю один. Это ведь все непросто, нужно доехать до памятников, задокументировать их, сфотографировать. Знаете, в наши дни происходит большая путаница: все умеют фотографировать. А я на это отвечаю: «Писать умеют все, но не все же при этом писатели!» Я уже обращался за финансовой помощью к послу России в ЮНЕСКО, к фонду имени Солженицына, к частным спонсорам. Пока безрезультатно, но я верю, что у проекта есть будущее. Идеально, конечно, получить государственное финансирование, но наука сейчас не в почете. Вообще это сейчас гигантская проблема не только во Франции, но и в других странах: фундаментальная наука никому не нужна. Например, вот в искусствоведении: на выставки ходят люди, покупают билеты, каталоги, сувениры, то есть на выставках можно делать деньги. А на фундаментальном исследовании денег не сделаешь. Та же коммерциализация происходит и в точных науках.

Comment envisagez-vous la diffusion des résultats de ce travail ? Comptez-vous par exemple publier des articles, dresser un catalogue public en ligne, etc. ?

Ah, c'est une question délicate. Toute étude scientifique est un travail de longue haleine, qui nécessite au minimum trois années de labeur. Il faut pour cela des financements qui sont malheureusement difficiles à trouver. Pour l'instant je travaille seul sur le projet. Tout n'est pas simple : il faut accéder aux sites, les documenter, les photographier. Vous savez, il règne de nos jours une grande confusion : tout le monde sait prendre des photos. A cela je réponds : « Tout le monde sait écrire, mais tout le monde n'est pas, pour autant, un écrivain ! » J'ai effectué une demande d'aide financière auprès de l'ambassadeur russe à l'UNESCO, du Fonds Soljenitsyne et de sponsors privés. Je n'ai pas obtenu de résultats pour l'instant, mais je suis convaincu que ce projet a de l'avenir. L'idéal serait, bien entendu, de bénéficier de financements publics, mais la science n'est actuellement pas en odeur de sainteté auprès de l'État. Ce problème de touche pas seulement la France : tous les pays négligent la science fondamentale. C'est le cas pour l'art : les gens vont voir des expositions, achètent des billets, des catalogues, des souvenirs , on peut donc se faire de l'argent avec des expositions. En revanche la science fondamentale ne rapporte rien. Les sciences exactes font également l'objet d'une commercialisation.

d0bfd0bed181d0b5d182d0b8d182d0b5d0bbd0b8-d0b2d18bd181d182d0b0d0b2d0bad0b8-d184d0bed182d0be-d0b0d0b2d182d0bed180d0b0

Посетители выставки ©Анна Байдова

— А как Вы начали заниматься фотографией?

— Мой отец был геологом палеонтологом и научным фотографом. Кроме того, он путешествовал по Сахаре и сделал там много снимков, замечательные пейзажи привозил. Так что я с раннего детства был окружен фотографией. А потом, когда я учился в Ecole du Louvre, у нас была история гравюры и фотографии. Вел этот курс хранитель фотографии Национальной библиотеки Франции, безумно интересно рассказывал. Он-то меня и заинтересовал фотоискусством.

Есть ли у Вас любимый жанр в фотографии?

— Я все жанры люблю. Ведь красота не имеет границ. Но все же, наверное, в силу искусствоведческого образования у меня более тонкое чутье на архитектурные памятники. Думаю, они мне удаются лучше всего.

Comment en êtes-vous venus à la photographie ?

Mon père était géologue, paléontologue et photographe scientifique. Il a en outre voyagé dans le Sahara, y a réalisé de nombreuses photos et ramené de remarquables paysages. J'ai donc été dès l'enfance entouré de photographies. J'ai ensuite suivi le cours d'histoire de la gravure et de la photographie à l'École du Louvre. Ce cours était dispensé par le conservateur de la photographie de la Bibliothèque Nationale de France. Il était très intéressant. Je me suis alors trouvé une passion pour la photographie.

Y-a-t-il dans la photographie un genre que vous préférez ?

J'aime tous les genres, car la beauté n'a pas de limites. Cependant, j'ai un goût plus prononcé pour les monuments architecturaux, sans doute à cause de ma formation en histoire de l'art. Je pense qu'ils me réussissent mieux que tout autre.

d0bfd0bed180d182d180d0b5d182-d0bfd0bf-d181d0b5d0bcd0b5d0bdd0bed0b2d0b0-d182d18fd0bd-d188d0b0d0bdd181d0bad0bed0b3d0be-d180d0b0d0b1d0be

Валентин Серов «Портрет П.П. Семенова-Тян-Шанского», 1905, Русский музей, Санкт-Петербург

— Вы потомок известного русского географа, ботаника и общественного деятеля Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского. Были ли Вы в 1997 году в Липецкой области на открытии музея его имени, поддерживаете ли контакт с его сотрудниками?

— На самом деле, есть целых три музея, посвященных Петру Петровичу. Они находятся на территории наших бывших родовых имений. Два в Рязанской области и один в Липецкой. До тех, что в Рязанской области, я добрался, а третий пока еще не посетил. Первый из них открылся в 1977 году. Это для меня настоящий поворот в жизни. Вообще очень трогательно, что одному  человеку посвящено аж три музея. Ведь Петр Петрович — это, конечно, великий ученый России, но не только. Мало кто знает, что он увлекался собиранием голландской живописи, и в 1911 году подарил всю свою коллекцию Эрмитажу. А это, между прочим, более 800 картин, насколько мне известно, крупнейшая в мире частная коллекция голландской живописи, собранная одним человеком. Кроме того, он был добрейшим человеком. Я с детства очень много слышал про него, он был дедом моего дедушки, и мой дедушка всегда много рассказывал о Петре Петровиче, он его еще застал и очень хорошо его помнил. Мы в нашей семье сохраняем память о Петре Петровиче, это наш духовный маяк.

— Да, вот по поводу сохранения традиций, памяти. Вы прекрасно говорите по-русски, изучаете русское искусство. Сохраняете ли Вы связь с Россией на уровне семейного воспитания?

— У меня есть замечательная родная сестра Ирина. Она профессор русского языка и русской цивилизации в университете Нормандии, в городе Кан. Мы оба православные. Я вообще считаю себя абсолютно русским человеком. Многие русские мне говорят, что раз я родился во Франции, то я француз, а я им на это отвечаю: «Как это Семенов-Тян-Шанский может быть французом?» Люди, которые любят русскую историю, свою историческую родину, они русские.

— То есть фактически для Вас принадлежность к русскому народу — это сохранение его традиций, языка?

— Надо не только сохранять традиции, но и жить по-русски. Я часто езжу в Россию, и современная молодежь — это катастрофа. Мало того, что она такая же, как везде, как в Париже или, скажем, в Сеуле, абсолютно взаимозаменяемая, так она еще и думает только о зарабатывании денег. Первый раз я в России был в августе 92 года. Для меня это был настоящий переворот сознания. Я много разговаривал с людьми, они были открытыми, им было все интересно, а сейчас ни к чему нет интереса, многие только и заглядывают друг к другу в карман.

— Сейчас происходит огромный отток людей из России, сравнимый по масштабам, разве что, с периодом белой эмиграции. И люди, оказавшись за границей, вдруг начинают ощущать, что такое быть русским. Раньше, живя на родине, они об этом даже не задумывались, а вдали от нее пытаются сохранить свою национальную идентичность, свою культуру, свою веру, наконец. Как Вы можете это объяснить?

— Да, может Вы и правы, в отсутствие чего-либо острее ощущаешь его недостаток. Пытаешься восполнить. Возможно, русские люди, оказавшись на Западе, действительно, в некотором роде, становятся еще более русскими.

Vous êtes le descendant du célèbre géographe russe, botaniste et personnalité publique Piotr Petrovitch Semionov-Tian-Shanski. Étiez-vous présents à l'ouverture, en 1997 dans la région de Lipetsk, du musée qui porte son nom, et entretenez-vous des liens avec ces collaborateurs ?

Il y a en fait trois musées consacrés à Piotr Petrovitch. Ils sont installés dans les anciennes demeures de mes ancêtres. Deux sont situés dans la région de Riazan et un à Lipetsk. J'ai visité les deux de Riazan, mais je n'ai pas encore visité le troisième. Le premier musée a été ouvert en 1977. C'est très important pour moi. Plus généralement, il est touchant de voir qu'on consacre trois musées à une seule personne. Bien sûr, Piotr Petrovitch était un grand scientifique russe, mais pas seulement. Peu de gens savent qu'il était un fervent collectionneur de peintures hollandaises et qu'il a offert toute sa collection au musée de l'Ermitage en 1911. Cela représente 800 peintures, et c'est à ce jour et autant que je sache, la plus grande collection privée de peintures hollandaises jamais constituée par une seule personne. En outre, c'était un homme bon. J'ai beaucoup entendu parler de lui au cours de mon enfance, il était le grand-père de mon grand-père, et ce dernier trouvait toujours quelque chose à raconter à propos de Piotr Petrovitch. Il se souvenait très bien de lui. Piotr Petrovitch fait partie de notre mémoire familiale, il est notre guide spirituel.

Justement à propos de la conservation de la mémoire, vous parlez le russe parfaitement et étudiez l'art russe. Gardez-vous des liens avec la Russie au niveau de l'éducation familiale ?

J'ai une sœur merveilleuse, Irina. Elle est professeur de langue et de civilisation russes à l'Université de Normandie à Caen. Nous sommes tous deux orthodoxes. Je me considère comme Russe. Beaucoup de Russes me disent que je suis Français car je suis né en France, mais à cela je réponds : « comment un Semionov-Tian-Shanski peut-il être Français ? » Les gens qui aiment l'histoire russe, sa patrie historique, sont Russes.

Donc pour vous, on appartient au peuple russe lorsqu'on conserve ses traditions et sa langue ?

Il faut non seulement conserver les traditions, mais vivre à la russe. Je vais souvent en Russie, et la jeunesse d'aujourd'hui est catastrophique. Non seulement elle est, comme partout ailleurs, à Paris ou à Séoul, absolument interchangeable, mais elle ne pense qu'à gagner de l'argent. Je me suis rendu pour la première fois en Russie en août 1992. Ce fut pour moi une véritable révolution intérieure. J'ai beaucoup parlé avec les gens, ils étaient ouverts, tout les intéressait, mais aujourd'hui ils ne s'intéressent plus à rien. La majorité des gens ne s'intéressent qu'à ce qu'ils ont en poche.

Il y a aujourd'hui un flux important de personnes en provenance de Russie, comparable en proportions à la période d'émigration blanche. Et les gens qui vivaient à l'étranger se sont soudain demandé ce que c'était que d'être Russe. Ils ne s'étaient jamais posé la question auparavant car vivant en Russie, cela ne les avait même pas effleuré. Mais une fois éloignés de leur patrie, ils ont essayé de préserver leur identité nationale, leur culture, et enfin leur foi. Comment expliquez-vous cela ?

En effet il se peut que vous ayez raison, l'absence créé un manque profond. On essaye de le remplir. Peut-être que les Russes qui vivent en Occident deviennent effectivement et dans une certaine mesure encore plus Russes.

6 комментариев

  1. Ольга:

    Спасибо за интересное интервью. Оно расширило границы моих знаний в искусстве, вызвало интерес к фотографии. Обязательно посещу фотовыствку Семенова-Тяньшанского.

  2. Ольга Ланская, Санкт-Петербург:

    Потрясена! История ожила. Нет слов. Завтра же сбегаем в Эрмитаж к Вашим голландцам! Я и не знала про эту коллекцию, хоть и известно, что наш Пиотровский любит голландскую живопись.

    Как всё связалось! Спасибо за свидетельство.

  3. Заглядов Никита, Санкт-Петербург:

    Хорошо,что есть такие люди, которым небезразлична судьба России.

  4. Muxаил Грабар:

    Разделяю точку зрения старого друга о русском самосознании.

  5. Жуковский Игорь (Бордо):

    Репортажи с таких интересных событий мне всегда интересны. Спасибо за интервью с замечательным фотографом и человеком! Успехов в реализации проектов!

  6. Поляков Алексей:

    Замечательное интервью, удивительный человек. Знаю о существовании двух музеев СТШ — Гремячка в Рязанской и Рязанка в Липетской области. Про третий музей интересно было бы узнать... Мои родители родом из тех мест, с берегов Рановы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)