Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
четверг, 19 июля 2018
четверг, 19 июля 2018

Уилсон, помноженный на Хармса

Елена ЯКУНИНА 0:30, 14 ноября 2013Зарубежная РоссияРаспечатать

Легко ли описать абсурд? А абсурд в квадрате? И найдутся ли желающие окунуться в подобное чтение? Три хороших вопроса. Но если речь зайдет о звездных персоналиях, вышепоставленные знаки препинания могут отпасть сами по себе.

Тройка громких имен, и вот уже билетик спрашивают у входа в метро (еще не в театр!) за добрый час до начала спектакля. Для видавшего виды Парижа круто.

«Русский очевидец» пришел в театр де ля Вилль.

Est-il difficile de raconter l'absurde ? Et l'absurde dans un carré ? Se trouve-t-il quelqu'un qui désire lire cela ? Trois bonnes questions. Mais s'il s'agit de stars, les signes de ponctuation ci-dessus peuvent tomber d'eux-mêmes. Trois noms célèbres et voici que l'on demande des places dès la sortie du métro (pas encore au théâtre !) une bonne heure avant le début du spectacle. Pour les habitués des spectacles de Paris, le signe est considérable.

« L'Observateur Russe» est allé au théâtre de la Ville.

20130601

Уиллем Дефо и Михаил Барышников | Willem Dafoe et Mikhail Baryshnikov Photo: Lucie Jansch

В столице идет ежегодный Осенний фестиваль. И почти традиционно на его афише значится имя Роберта Уилсона. Только в этот раз он приехал не с одним спектаклем. «Портрет Роберта Уилсона», так называется посвященная ему программа, в которой значатся «Питер Пэн» и « Эйнштейн на пляже» — это в театре; выставка « Living rooms », перформанс и демонстрация киноархивов — в музее, в Лувре.

Есть еще третий спектакль, на который как раз сейчас переаншлаг. Ставил его, естественно, Уилсон. Под двух знаменитостей: Михаила Барышникова и Уиллема Дефо. Каждый — планета в своей галактике. Барышникова представлять не надо, да и Дефо  в рекламе не нуждается, ибо вошел в историю кино, как человек-паук, Spiderman.

Трио сложилось, чтобы осуществить постановку «Старухи». Трое мужчин про одну дряхлую тетку, уже интрига. Ее портрет нарисовал четвертый — Даниил Хармс.

Мэтр-авангардист поставил в театре рассказ писателя-абсурдиста. Основные приемы — в сфере света, пластики тела, звука, наконец, языка.

Dans la capitale se déroule le Festival d'Automne annuel. Il est presque de tradition que le nom de Robert Wilson figure à l'affiche. Seulement, cette fois, il est venu et pas avec un seul spectacle. « Le portrait de Robert Wilson », ainsi que le nomme spécialement le programme, dans lequel figurent « Peter Pan » et « Einstein on the Beach », pour le théâtre ; l'exposition « Living rooms », une performance, une projection d'archives filmées, pour le musée, au Louvre.

Il y a encore un troisième spectacle, qui se joue en ce moment à guichets fermés. Naturellement, Wilson l'a mis en scène. Avec deux célébrités : Mikhail Baryshnikov et Willem Dafoe. Chacun, planète dans sa galaxie. Il n'est nul besoin de présenter Baryshnikov, et Dafoe n'a absolument pas besoin de publicité, il est entré dans l'histoire du cinéma comme l'homme-araignée, Spiderman.

Voici ce trio formé pour réaliser la mise en scène de « The Old Woman ». Trois hommes pour une vieille, c'est déjà intéressant. Un portrait dépeint par un quatrième : Daniil Kharms. Le maître de l'avant-garde a décidé de transposer dans le langage théâtral le récit de l'écrivain de l'absurde. Grâce à la lumière, au design sonore, à la danse, enfin à la langue.

20130601

Уиллем Дефо и Михаил Барышников | Willem Dafoe et Mikhail Baryshnikov Photo: Lucie Jansch

Резко и неожиданно кричит Дефо, мягко, певуче говорит Барышников. Причем по-русски. Должно быть, прихоть режиссера, чтобы было аутентично. Но разве у абсурда есть определенное место на земле? Хотя у Барышникова русский язык звучит очень красиво и как-то особенно близко.

Два клоуна в черных костюмах и белых рубашках, в седеющих париках, с набриолиненными чубами, торчащими, как рожок, у одного вправо, а у другого обязательно влево. Белые размалеванные лица-маски, рты до ушей. Интерьер сцены элегантный, строго двуцветный с одной большой красной точкой (летящий из детства самолетик или связка сарделек на полу).

Качели, на них две фигуры, за ними две тени. Ничего лишнего. Ни одной мысли; раз двадцать повторяемая бездумная фраза. Сплошная заумь, строго по Хармсу.

Два года назад Михаил Барышников предстал пред взором парижан театральным актером. Тогда он находился в чисто русском окружении. Спектакль «В Париже» по новелле Бунина был поставлен Дмитрием Крымовым, худруком московского театра «Школа драматического искусства».

Сегодня он работает с Уилсоном, режиссером экспериментального театра, который долго добивался от актеров полной искусственности положений. Два немолодых джентльмена (Михаилу Барышникову уже 65) удивительно похожи, почти что близнецы-братья. На сцене ведут себя, будто знают друг друга с пеленок. Они с легкостью по воле режиссера меняются ролями, изображая то старуху, то молоденькую дамочку или Сакердона Михайловича.

Дикий диалог «что лучше, покойники или дети?» отыгран так, что вызывает смешок в зале. Режиссер добился, чего хотел — неадекватной реакции. Барышников старательно поет русский романс и всей пластикой движений напоминает, что он в первую очередь артист балета. Дефо принимает коронные позы человека-паука, затягивая зрителя в воронку бредового действия хорошо поставленным голосом.

Сильные, заставляющие вздрагивать посреди тишины щелчки выпавшей у старухи челюсти или выключателя; кресло, кровать и дверь с подчеркнуто неравными острыми углами; свет, выхватывающий в черноте двe застывших измазанных мелом маски — сюрреалистическая картина длится час сорок без перерыва.

Актеры признаются, что роли давались им нелегко, и за спиной остались горы черновой работы. Бедняга Дефо и вовсе учил всю пьесу наизусть, т.к. Уилсон долго искал, кто, что и когда будет говорить. В результате на сцене два больших профессионала работают и искренне наслаждаются тем, что делают.

«Хороший актер может управлять залом путем перемещения одного пальца», — так считает Роберт Уилсон. В случае со «Старухой» зал держат четыре человека — режиссер и два актера, опирающиеся на писателя Даниила Хармса.

До 23 ноября,Théâtre de la ville

Brusquement et contre attente, Dafoe pousse des cries, Baryschnikov parle doucement et mélodieusement. En outre, en russe. Probablement un caprice du metteur en scène, pour que l'histoire soit authentique. Mais l'absurde a-t-il sa place bien définie sur terre ? Quand bien même la langue russe résonne très joliment et d'une manière particulièrement proche chez Baryshnikov.

Deux clowns, dans des costumes noirs et chemises blanches, des perruques grisonnantes, un toupet dépassant comme une corne, chez l'un à droite et chez l'autre à gauche. Des visages-masques barbouillés en blanc, de la bouche jusqu'aux oreilles.

L'intérieur de la scène est élégant, d'une couleur austère avec un point rouge (volant de l'enfance, un petit avion). Une balançoire, sur elle, deux silhouettes, et derrière deux ombres. Rien de superflu. Pas de pensée unique ; une phrase sans sens répétée vingt fois.L'hermétisme le plus complet, strictement, selon Kharms.

Il y a deux ans, Mikhaïl Baryshnikov était déjà apparu aux yeux parisiens comme acteur de théâtre. Il se trouvait alors dans un milieu purement russe. Le spectacle « A Paris » d'après une nouvelle de Bounine a été mis en scène par Dmitry Krymov, directeur artistique du théâtre « L'Ecole d'art dramatique ». Aujourd'hui, il travaille avec Wilson, metteur en scène de théâtre expérimental qui a longtemps cherché à obtenir de ses acteurs une attitude complètement artificielle.

Deux vieux gentlemen (Mikhaïl Baryshnikov a 65 ans) qui, d'une manière surprenante, se ressemblent, presque comme des jumeaux. Sur la scène, ils se conduisent comme s'ils passaient toute leur vie côte à côte. Ils changent de rôle avec facilité, selon la volonté du metteur en scène, imitant la vieille, la jeune femme ou Sakerdon Michaïlovich.

Un dialogue saugrenu « qu'est-ce qui est mieux ? Les morts ou les enfants ? » joué d'une façon telle qu'il amène un petit rire dans la salle, et le metteur en scène a obtenu ce qu'il voulait : des réactions absurdes. Baryshnikov chante avec zèle une romance et par tous ses mouvements sur la scène rappelle qu'il est en premier lieu un artiste de ballet. Dafoe prend les meilleures poses de l'homme-araignée, enlisant, d'une voix bien conduite, les spectateurs dans un entonnoir de jeux délirants. Forts, au milieu du silence, des bruits secs issus de la mâchoire de la vieille dame ou des interrupteurs obligent à tressaillir.

Un fauteuil, un lit, une porte à la géométrie insolite avec des coins vifs; une lumière éclairant, dans une épaisse noirceur, les deux masques de fard blanc: un tableau surréaliste dure une heure quarante sans entracte. Les acteurs avouent que les rôles étaient difficiles. Dafoe a du apprendre toute la pièce par cœur parce que Wilson a longtemps cherché qui dirait quoi et quand. Mais le résultat est la présence sur scène de deux grands professionnels qui travaillent et jouissent de ce qu'ils font.

« Un bon acteur peut conduire une salle sur un chemin changeant d'un seul doigt », estime Robert Wilson. Dans le cas de « The Old Woman », quatre personnes tiennent la salle : le metteur en scène, deux acteurs, s'appuyant sur un auteur, Daniil Kharms.

Jusqu'au 23 novembre
Théâtre de la Ville

2 комментария

  1. Виктория Гуляева:

    У Барышникова явно очередное рождение. И действо, судя по всему, великолепное. Завидую белой завистью тем, кто уже его видел и увидит собственными глазами)

  2. Афанасий:

    Талантливо написано. Автор статьи и впрямь одним пальцем управляет своей аудиторией. Настраивает на волну симпатии к спектаклю и его участникам. Здорово. При всей ненависти к абсурду действительно тоже жалею, что не смотрел.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)