Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
вторник, 23 января 2018
вторник, 23 января 2018

Французские политики спорят, как быть с румынскими кочевниками

Екатерина АГАФОНОВА 0:11, 1 октября 2013ОбществоРаспечатать


Муниципальные выборы приближаются — на дворе почти 2014 год, и в марте французам предстоит решить, кто же будет управлять их городами и коммунами. Претензий к нынешним градоначальникам немало, но основной вопрос остается прежним уже несколько лет: что делать с выходцами из Румынии, формирующими многотысячные поселения — «лагеря» (campements), как их называют во Франции. Антисанитарные условия жизни, попрошайничество и мелкая преступность, а также стычки с местными жителями — это только несколько проблем из длинного списка последствий, с которыми приходится бороться сегодня муниципальным властям.

Les élections municipales s'approchent, tout comme le mois de mars 2014 où les habitants des communes et des villes françaises devront décider qui gouvernera leurs unités territoriales. Il y a un grand nombre de reproches envers les gouverneurs sortants. Le problème majeur reste à résoudre, et ceci depuis quelques années : que faire des ressortissants de Roumanie formant leurs soi-disant « campements » de plusieurs milliers de résidents. Les conditions d'insalubrité, la mendicité, la délinquance ainsi que les bagarres entre les Roumains et les habitants locaux, voici rien que quelques problèmes de cette longue liste des incidences contre lesquelles les autorités municipales doivent lutter aujourd'hui.


expulsion_de_famille_roms_a_bobigny

Румынские цыгане в пригороде Парижа Бобиньи | Roms à Bobigny. Photo: ita.habitants.org


Согласно последнему отчету Министерства внутренних дел Франции, на территории страны находятся около 20 тысяч румынских кочевников (данные на 2013-й год), именуемых в СМИ коротким словом roms. Больше всего от их засилья страдают две территории: департамент региона Иль-де-Франс Сен-Сан-Дени (около 7500 человек и 113 лагерей) и департамент Нор на севере Франции (3300 человек, из них 900 живут в Лилле, столице региона Нор-Па-де-Кале). Именно в Лилле споры вокруг румынских кочевников не утихают давно: из года в год мэр города Мартин Обри тщетно издает указы очистить территорию от лагерей. А так как в ее ведомстве находится не только Лилль, но и прилежащие к нему городские коммуны, на Обри надеются все жители городского сообщества Lille Métropole.

Мартин Обри торопится «очистить» территорию

В середине сентября этого года окончательно был уничтожен самый крупный в северном регионе лагерь румынских кочевников (700-750 человек), который находился в квартале Лилль-Сюд. В скором времени этот довольно большой квартал, расположенный на юге от Лилля и известный полиции интенсивным наркотрафиком, должен преобразиться благодаря новым паркам, улицам и социальным постройкам. Однако изнанка обещанного мэрией Обри благолепия не так уж радужна: местные жители уже называют план по благоустройству района «потемкинскими деревнями». Связано ли уничтожение кочевого лагеря в середине сентября с реализацией этого проекта, неизвестно, однако уже в прошлую среду последние караваны покинули Лилль-Сюд, освободив огромную площадку под строительство завода Decathlon. Жители района с нетерпением ждут начала работ — только тогда они будут точно уверены, что румынские кочевники в Лилль-Сюд не вернутся.


Радикальное неприятие живущих по соседству с лагерями горожан уже ни для кого не секрет. Журналисты стараются держаться в стороне от негодующих граждан: их эмоции подчас выходят за рамки дозволенного, граничат с экстремизмом и могут привести к неожиданным последствиям. В поддержку возмущенных жителей мэр коммуны Круа (северо-восток департамента Нор) Режи Кош (UMP), например, заявил: «Если кто-то из жителей Круа совершит необратимое, я буду на его стороне». Несмотря на жесткую критику этого заявления, мэр соседней коммуны Марк-ан-Барой Бернар Жeрар (UMP) встал на защиту своего коллеги: «Во всем виновата Мартин Обри: это она привела сюда румынских кочевников, а теперь она просто не знает, что с ними делать».

Министр внутренних дел Манюэль Валльс: «интеграция невозможна!»

Впрочем, чиновники всех рангов только пожимают плечами — на данный момент у них нет решения проблемы. На прошлой неделе Министр внутренних дел Манюэль Валльс заявил в эфире радиостанции France Inter, что «большинство кочевых румын должны остаться в Румынии или вернуться на родину». Для министра это «единственное решение», поскольку «их стиль жизни очень сильно отличается от нашего». И это высказывание обернулось скандалом. Мартин Обри в ответ призвала к «национальной солидарности». «Во всех регионах Франции есть земли, на которых кочевники могут разбить лагеря. В каждом регионе возможна интеграция тех, кто готов жить по принятым во Франции правилам. В ином случае, да, я выступаю за их возвращение на родину», — отметила она.


Другие политики, в частности, Жан-Люк Меланшон («Левая партия») и Даниэль Кон-Бендит (Партия зеленых) обвинили Валльса в расизме и даже сравнили его заявление с политикой Германии в начале 40-х годов. Тем не менее, согласно последнему опросу института исследования рынка и общественного мнения BVA, девять из десяти французов согласны с высказыванием министра. Однако несмотря на полемику и радикальные действия мэров различных городов по эвакуации лагерей, ситуация остается нерешенной. Что изменится для кочующих румын, а также для местных жителей в 2014 году, покажет время. А пока что в ответ на заявления Валльса Европейская Комиссия уже пригрозила Франции санкциями, ведь румыны являются европейскими гражданами и имеют право свободно передвигаться на территории Евросоюза.

Selon le dernier rapport officiel 2013 présenté par le ministère français de l'Intérieur, le territoire français compte environ vingt mille nomades roumains nommés roms par les médias. L'emprise est le plus ressentie dans la région Ile-de-France (département Seine-Saint-Denis, avec près de 7500 personnes pour 113 campements) et dans le département  Nord (3300 personnes dont 900 résident à Lille, la capitale de la région Nord-Pas-de-Calais). C'est à Lille que les débats autour des Roms sont loin d'être atténués : la maire de la ville, Martine Aubry, a beau décréter d'évacuer les campements du territoire. L'autorité de Mme Aubry s'étendant non seulement sur Lille mais aussi sur les communes attenantes, toute la communauté de Lille Métropole met son espoir sur la maire.


Martine Aubry a hâte de « dégager » le territoire

Le plus grand campement de nomades roumains (entre 700 et 750 personnes) situé dans le quartier Lille-Sud a été définitivement détruit à la mi-septembre de l'année en cours. Ce grand quartier du sud de Lille et qui est connu des policiers comme une base de trafic intense de drogues devrait être transformé d'ici peu, grâce aux nouveaux parcs, rues et bâtiments sociaux. Or, le revers de la médaille promise par la maire Aubry n'est pas si réjouissant que ça. Le plan de l'aménagement du quartier a été déjà baptisé par les habitant locaux « un trompe-l'œil façon village Potemkine ». On ignore si la destruction du campement de nomades est en rapport avec la réalisation de ce plan mais les dernières caravanes ont quitté Lille-Sud mercredi dernier pour laisser la place au chantier Décathlon. Les habitants du quartier sont impatients de voir les travaux de construction commencer ce qui leur permettra d'être sûrs de ne plus revoir les Roms à Lille-Sud.


Un rejet radical de la part des habitants voisins aux campements n'est un secret pour personne. Les journalistes essayent de ne pas croiser les citadins révoltés car les émotions de ces derniers forcent souvent le trait, frisent l'extrémisme et peuvent s'avérer lourdes de conséquences inattendues. «Si un Croisien commet l'irréparable, je le soutiendrai », a déclaré Régis Cauche (UMP), le maire de la commune Croix (nord-est du département Nord) pour soutenir les habitants indignés. Bernard Gérard (UMP), le maire de la commune voisine Marcq-en-Barœul, a pris le parti de son homologue malgré de fortes critiques de sa déclaration : « Martine Aubry les a amenés sur la métropole. Et aujourd'hui, elle ne sait plus comment faire» .


Ministre de l'Intérieur Manuel Valls : « L'intégration est impossible ! »

De manière générale, les fonctionnaires à toutes les échelles ne font que lever leurs épaules, faute de solution au problème existant. « Les Roms ont vocation à rester en Roumanie ou à revenir en Roumanie» », a déclaré le ministre de l'Intérieur Manuel Valls à l'antenne de France Inter, la semaine dernière. Ce serait « la seule solution possible » selon le ministre, car «Ces populations ont des modes de vie extrêmement différents des nôtres, et qui sont évidemment en confrontation». Ce propos a viré au scandale. En réponse, Martine Aubry a fait appel à « la solidarité nationale ». « Il y a des terrains partout qui permettent des aménagements et qui permettent d'insérer ceux qui respectent nos règles. Quand ce n'est pas le cas, alors oui, je suis pour le retour au pays », a-t-elle précisé.


D'autres hommes politiques, notamment Jean-Luc Mélenchon (Parti de gauche) et Daniel Cohn-Bendit (Groupe Verts) ont accusé Valls d'être raciste et sont allés jusqu'à comparer son propos avec la politique allemande dans les années 40. Neuf français sur dix, selon le dernier sondage de l'Institut d'études de marché et d'opinion BVA, sont néanmoins d'accord avec les propos du ministre. Malgré la polémique et les démarches radicales des maires des villes différentes en vue d'évacuer les campements, le problème reste pourtant irrésolu. L'avenir dira vers où évoluera la situation pour les Roms et les habitants locaux en 2014. Pour le moment, en réponse aux propos tenus par Valls, la France a été menacée de sanctions de la part de la Commission Européenne car les Roumains sont les citoyens de l'UE et possèdent le droit de circuler librement sur le territoire de l'Union.

22 комментария

  1. Bear:

    Перед нами одно из последствий поспешного и непродуманного расширения EC на восток с чисто политическими и идеологическими целями (присоединить страны бывшего соцлагеря). И это присоединение не было достаточно основательно обеспечено ни экономически, ни, как сейчас понятно, юридически, ни в остальных планах. Интересно, Франция поддерживала принятие Румынии? Если да (что скорее всего), то она платит по своим счетам, если нет – то по чужим.

  2. Alena:

    А где же Мишель?!!ПочемуBear в гордом одиночестве? Поддержу Bear ! Но в более радикальном смысле.

  3. Michel:

    Алёна. в данном случае я полностью согласен с Бэром. Только почему в статье не употребляется слово «цыган»?

  4. Bear:

    Ой, Мичел, не добру это, я уже говорил, не к добру, когда наши с Вами мнения совпадают. Либо к вомущению на Солнце, либо к морозам...

  5. Michel:

    Ami Bear, votre post, fort heureusement plus court que d'habitude, montre fort bien comment la politique antirusse de l'Occident se retourne contre lui. En l'occurrence, votre lucidité l'a emporté sur votre russophobie viscérale.

  6. Bear:

    Ну, вот Мичел, сейчас Вы признали, что я могу делать выводы, которые даже по Вашим, идеологически зашоренным понятиям, не являются, как Вы выражаетесь «русофобскими». А сделать следующий шаг, и понять, что профессиональный исследователь в принципе не может допускать в своем анализе никакого ангажирования – ни «анти-», ни «про-», это уже для Вас слабо? И что если мои выводы не устраивают Ваше отнюдь не исследовательное, а вполне партийное сознание, априори ориентированное прорусски, антиизраильски и, похоже, антифранцузски (хотя Вы – француз), то дело не в моих взглядах, а в фактах, которые я анализирую? Это как если бы криминалист исследовал кирпич, упавший Вам на голову: у него не было бы ни прокирпичных, ни антикирпичных взглядов, он бы просто изучал факт контакта Вашей головы и кирпича с крыши

  7. Калиостро:

    У одного фермера все поля заросли одуванчиками, которые ничем нельзя было извести. Он обратился за советом в Министерство сельского хозяйства за советом. «Научитесь их любить», посоветовало Министерство.

    Придется Франции последовать совету этого Министерства

  8. Michel:

    Бэру. Упавший на голову кирпич — не озлобленный бывший советчик. И любой французский историк признает, что объективность — всего лишь миф. И наконец, я даже не в обиде за клевету. Я никого не ненавижу кроме либерастов, виновных в позоре 90ых годов в России.

  9. Bear:

    Мичел, если Вам кирпичи милее людей – Вам никто не мешает с ними иметь дело и входить в контакт («Рожа, рожа, — я кирпич. Иду на сближение»). Ну, а что касается мифов, то реалии не перестают быть реалиями от того, что группе французских послевоенных интеллектуалов захотелось повыпендриваться и разрушить то, что создавали французские же историки-позитивисты в течении предыдущих 1,5 веков. Ну, так французская не столько историческая наука, сколько ее эпистемология и сидит сейчас в глубокой, скажем, яме, которую для нее вырыли интеллектуальными играми. А я – историк российский, хотя и живу четверть века во Франции, и заставил именно здесь уважать свои подходы к истории, как к точной науке, принципиально не отличающейся от физики или химии. И еще раз повторяю, в надежде достучаться до кокоса: историк не может быть озлоблен, иначе он не исследователь, а пропагандист. Это Вы что-то ненавидите, и эта ненависть застилает Вам глаза. А я смотрю на все со стороны, просто с любопытством и без эмоций.

  10. Michel:

    История как точная наука — это просто смешно. Извините, но вы безнадёжно отстали ! Недавно известный вам Жан Тюлар иронически отметил, что до сих пор небезопасно писать о Робеспьере (обругают!).

  11. Bear:

    Либо ушел вперед, уважаемый. Если для Вас это смешно, то Вы такой же копенгаген в истории, как, скажем, в коллоидной химии или в физике высоких энергий. В истории каждое событие локализовано во времени и географических координатах, имеет конкретное количество участников и конкретных участников. Каждый объект имеет химсостав, прочностные характеристики, временную или постоянную локализацию. Любые перемещения могут быть описаны с помощью временных отрезков и дистанций (единицы времени, меры длины). В других случаях ситуация определяется системой бинарных ответов по принципу «да – нет», «был – не был». Это все – исторические факты и такая же постояная база, как и факты физические. Они определяются лишь возможностью наших измерений, которую мы знаем заранее, а в ряде случаев установкой граничных условий (по принципу «до – после», например). Это то, что устанавливает историческая наука. Все остальное – интерпретация фактов. И здесь – поле для разгула публицистов и беллетристов. Ну, так и в физике интерпретации фактов регулярно меняются, появляются новые теории. Ну, а то, что о Робеспьере или Вандее говорить опасно – так это к академической науке не имеет отношения. Это реакция современных политиков и идеологов. Ну, так и на физику или астрономию это давление было еще в XVII в., на физику же и биологию – в 1940-50-е гг.: «пролетарская» физика и биология Лысенко, а методологический семинар в Ленинграде был уничтожен ваааще лет 35 назад...

  12. Екатерина:

    Michel, во французском языке есть слово \"gitan\" и \"tsigane\", которые обозначают цыган — кочевников, которые могут являться выходцами из разных стран. Слово имеет негативную коннотацию, согласно документу Совета Европы (2006 год). Roms — это термин, который выбрали сами румынские кочевники в 1971 году, они представляют примерно 80% цыган, живущих в Европе. Вообще это довольно трудный лингвистический выбор. Но чтобы сохранить нейтралитет и оставаться в рамках французской полемики (так как в данном случае речь идет о французском вопросе пересления Roms), мне показалось более логичным не употреблять \"цыгане\". Екатерина

  13. Bear:

    Дорогая Екатерина, Вы все-таки пишете на русском языке, в котором слово «цыгане» не имеет никакого отрицательного оттенка (решения Совета Европы, в который не входит Россия и для которого русский язык не является официальным, здесь не играет роли по определению). Если Вы хотели соблюсти политкорректность даже в нарушение языковых законов (пример идеологического давления, не дающий возможности называть вещи своими именами), то это надо было специально оговорить. Здесь я солидаризируюсь с Мичелом (впрочем, не исключаю, что он сейчас напишет, что я его не так понял :))

  14. Екатерина:

    Bear, но помимо аспекта политкорректности, есть также географический аспект, о котором я также упомянула в комментарии выше. Здесь вопрос в том, что это румынские кочевники, и Манюэль Валльс им предложил вернуться в Румынию, на что и последовала реакция Еврокомиссии. Моей же целью в статье было скорее отразить полемику с довольно непредвзятой позиции, поэтому оговаривать отдельно термины, которыми обозначается указанная категория населения мне показалось лишним: честно говоря, я не думала, что этот лингвистический выбор может восприниматься как следствие идеологического давления.

  15. Bear:

    Я Вас понял, Екатерина. Но, к сожалению, это, действительно, давление (выбирая термины, Вы, исходя из внеязыковых соображений, отказались от этнотермина на языке, на котором Вы писали). По-русски это будут румынские цыгане. В Румынии они имеют постоянные дома или квартиры. А за рубеж ездят на промысел. «Кочевник» — это форма существования, а цыгане – это этнос. И если какие-то цыганские группы принимают оседлый образ жизни, они не перестают быть цыганами, но перестают быть кочевниками. Проблема же тотальной политкорректности в том, что ради идеи вещи не дают называть своими именами. Иногда это стоит человеческих жизней (например, одно утверждение о том, что преступность не имеет национальности, обезоруживает общество перед этнической преступностью). И я не вижу принципиального отличия идеологического давления тотальной политкорректности от давления любых известных в истории тотальных систем.

  16. Michel:

    Алёна, берегись! Имея в виду фр. УК, лучше быть политкорректным по отношению к этническим и сексуальным меньшинствам, тем более, что сами они называют чужих вовсе не ругательными словами — это хорошо изввестно.

  17. Бам:

    Цыганы, арабы, негры, азиаты, французы... Французы? Что здесь делают французы

  18. Bear:

    Пришлось нам с женой этим летом проехать по Румынии 3,5 тыс. км. Исколесили всю. Вдруг, по дороге на город Брасов въехали в фантастический поселок. Гигантские раскрашенные (чуть не позолоченные) дома – как многошпилевые пагоды. И их очень много. В каждом без проблем на комфортабельное жилье разместятся 20-30 человек. Думали, что колония каких-нибудь буддистов из Азии. Уже в Брасове спрашиваем у коллег, что за поселок. “Да это наши цыгане“. Далее – немая сцена. И где ж они на это деньги в нищей Румынии берут? Во время европейских, в т.ч. французских, гастролей? Справедливости ради отмечу, что видели и обычные, небогатые цыганские деревни.

  19. Bear:

    БАМу. Вы не правы, дорогой. По французской политкорректной терминологии они все – французы (конечно, кто получил французское гражданство). А чтобы поставить Ваш вопрос, нужна неполиткорректная, подходящая под УК, этнографическая терминология. Поэтому с официальной точки зрения Ваши “Цыганы, арабы, негры, азиаты, французы“ – это оптический обман. Прямо по Хармсу. Вы не обратили внимание, что чем дальше, тем больше мир преобразуется на хармсо-кафкианских началах? Начиная, например, с пассивного гея в роли родной мамы или активной лесбиянки в роли папы? На этом фоне “румынский кочевник“ в роли потомка галлов – уже мелочь.

  20. Бам:

    Это, Bear, была просто шютка. Основанная на реальных событиях...

  21. Bear:

    В каждой щютке, дорогой БАМ, есть доля щютки, а остальное – истинная правда :). Как говорится, «Что здесь делают французы»? О чем стоит всерьез задуматься им самим. А так — щютка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)