Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
пятница, 24 ноября 2017
пятница, 24 ноября 2017

Шоу при Ватерлоо

Кира САПГИР 2:00, 19 июня 2015ОбществоРаспечатать

С 18 по 22 июня 2015 г. деревушка Ватерлоо, расположенная в двадцати километрах от Брюсселя, превратилась в гигантскую арену реконструкции судьбоносной битвы. Именно здесь 18 июня 1815 года объединенные союзнические армии — англо-голландская под командованием герцога Веллингтона и прусская — под командованием фельдмаршала Блюхера обратили в бегство «Великую армию» Наполеона.

Du 18 au 22 juin 2015, le petit village de Waterloo, situé à 20 km de Bruxelles, s’est transformé en une gigantesque arène de reconstitution d’une bataille fatidique. C’est précisément à cet endroit que le 18 juin 1815 les armées alliées unies – l’armée anglo-hollandaise sous le commandement du duc de Wellington et l’armée prussienne, sous le commandement du Feld-Maréchal Blücher — mirent en déroute la Grande Armée napoléonienne.

18 июня 2015 г. у памятника де Голлю на Елисейских полях

18 juin 2015 près d'une statue de Ch.de Gaulle sur les Champs Elysées.

Photo: Boris Guessel

В эти дни Старая Европа пассионарно вновь переживает сражение, ставшее роковым для французского императора: спустя четыре дня после поражения, Наполеона отправили в изгнание на остров Святой Елены, где он скончался 5 мая 1821 г.
Если в 1815 м на поле брани сошлись более 140 000 солдат, то 200 лет спустя в действе участвуют 5 000 статистов, прибывших со всего света; а с ними в придачу — триста лошадей и сто пушек, для которых отгрузили две с половиной тонны пороха. Среди гостей, общим числом примерно в 200 000, человек — главы правительств и члены королевских семей Бельгии, Великобритании и Голландии.
Свою лепту в юбилей внесла и Россия: амстердамский филиал Санкт-Петербургского Эрмитаж выставил великолепный макет битвы при Ватерлоо.
Что до Парижа — там с самого начала относились к юбилею с прохладцей. «Двухсотлетие Ватерлоо? Разве?» — поиронизировали во французском МИДе, получив приглашение поучаствовать в торжествах. Правда, Франция все же отправила в Ватерлоо аутентичную треуголку, в которой император был на поле боя.
Подобное отношение французов понятно. Для Франции «шоу при Ватерлоо» — в чужом пиру (победителей!) похмелье. Ей мучительно вспоминать агонию Наполеона, его уже второе отречение, ставшее унижением для всей нации. Как-никак, Ватерлоо — одно из самых сокрушительных поражений за всю историю Франции.
«Ватерлоо сотрет следы всех моих военных побед», — горевал в изгнании Наполеон, утешая себя, однако тем, что его Гражданский Кодекс «пребывает вовеки». (Хотя на самом деле он — в чистом виде «Домострой»!)
При этом не обошлось без неуклюжих накладок.

В преддверии круглой даты Брюссель отштамповал 175 000 мемориальных монет достоинством в два евро, посвященных 200-летию баталии. Но Париж запротестовал, и Бельгия не решилась пустить их в обращение. Пришлось довольствоваться памятной маркой и сувенирной монетой в 2,5 евро.

Наполеон — король пиара

Так или иначе, именно Наполеон (чью роль играет французский адвокат Франк Самсон) оказался в исторической реконструкции главным героем. И в центре юбилейной афиши — похожий на оловянного солдатика невысокий человек в знаменитой треугольной шляпе, с рукой, привычно засунутой за бортик столь же знаменитого сюртука. При этом победителя-Веллингтона на постере задвинули на задний план, а уж прусскому фельдмаршалу Блюхеру места и вовсе не нашлось.

«Французы переписывают историю», негодует британская газета «Телеграф». «Действительно, шоу выстроено так, что все лавры достаются Бонапарту», соглашается «Фигаро».

«Когда читаешь французские источники, создается впечатление, будто не Веллингтон выиграл битву, и что французы не выиграли ее чисто случайно...» — пишет Стивен Кларк, британский журналист и писатель, избравший французов мишенью своих едких насмешек. В последней книге «Как французы битву при Ватерлоо выиграли» (в продаже с 7 июня) он с чисто-британской склонностью к парадоксам утверждает: «Для нас, наивных англичан с их островным патриотизмом все ясно: мы расколошматили Наполеона, изъяли его из обращения — и точка. А на самом-то деле, Наполеон, оказывается, все равно главный! И битву при Ватерлоо он не выиграл чисто случайно, да и вообще победитель на самом деле — он».
«Наполеон прекрасно понимал, что есть сотворение имиджа», — пишет далее Кларк у себя в книге. «Этот имидж и по сей день остается нерушимым — его слава гремит и по ту сторону Ла Манша тоже. Мы тоже навсегда зачарованы им. Всегда ведь любишь того, кого победил...»
Что и говорить: здесь налицо исконно-британское снисхождение Кларка к французам — ведь для англичан Африка, как известно, начинается в Дувре.

18 июня — 125 лет спустя

А cette occasion, la vieille Europe se passionne de nouveau pour le combat qui fût fatal à l’empereur français : quatre jours après sa défaite, Napoléon était exilé sur l’île de Sainte-Hélène, où il s’éteignit le 5 mai 1821.

Si en 1815, on comptait plus de 140 000 soldats sur le champ de bataille, 200 ans plus tard, on compte 5000 figurants, du monde entier, venus prendre part à la reconstitution. Et avec eux, de surcroît, 300 chevaux et 100 canons, pour lesquels 2,5 tonnes de poudre ont été expédiées.

Parmi les invités, dont le nombre avoisine 200 000, des chefs de gouvernement et des membres des familles royales belges, britanniques et hollandaise.

La Russie a également versée son obole à la célébration : la filiale amstellodamoise de l’Ermitage a exposé une splendide maquette de la bataille de Waterloo.

Quand à Paris, depuis le début on y traitait les célébrations par-dessus la jambe. « Le bicentenaire de Waterloo ? Sérieusement ?”, A-t-on ironisé au ministère des affaires étrangères, ayant reçu l’invitation de participer aux célébrations. A dire vrai, la France a tout de même envoyé à Waterloo le tricorne authentique porté par l’empereur sur le champ de bataille.

Une telle attitude de la part des français est compréhensible. Pour la France, le « show à Waterloo » s’apparente à la gueule de bois au banquet des vainqueurs (selon l’expression consacrée par la célèbre pièce « gueule de bois au banquet d’autrui » (в чужом пиру похмелье“) du dramaturge russe Aleksandr Ostrovski. NdT) Il lui est pénible de se souvenir de l’agonie de Napoléon, de sa seconde abdication, dont la nation toute entière est sortie humiliée. Ainsi, qu’on le veuille ou non, Waterloo est l’une des plus écrasantes défaites de toute l’histoire de France.

« Waterloo effacera les traces de toutes mes victoires militaires », se lamentait l’empereur en exil, se consolant néanmoins de ce que son code civique « demeurera à jamais ». (Bien que « domostroi » à l’état pur en réalité !) (D’après le nom du code instauré sous le règne d’Ivan le Terrible, régissant en soixante-sept sections la vie publique et domestique des russes NdT).

Avec tout cela, ne froisser personne imposa le recours à de « grossières » rustines.

En prévision de la date anniversaire, Bruxelles avait frappé 175 000 pièces souvenirs d’une valeur de 2€, dédiées au bicentenaire de la bataille. Mais Paris a protesté et la Belgique n’a pas décidé de leur mise en circulation. Il fallut se contenter d’un timbre commémoratif et d’une pièce souvenir de 2,5€.

Napoléon, le roi de la communication

Tant bien que mal, c’est justement Napoléon (dont le rôle revenait à l’avocat français Frank Samson), qui s’affichait comme le héros principal de cette reconstitution historique. Avec au centre de l’affiche de cette commémoration, un homme de petite taille, pareil à un soldat de plomb, coiffé du célèbre tricorne, la main familièrement enfoncée sous le revers de la si célèbre redingote. Ce faisant, sur l’affiche, le vainqueur Wellington a été repoussé au second plan, quand au Feld maréchal Blücher, il n’y a pas même trouvé de place.

« Les français réécrivent l’histoire », se lamente le journal britannique « The Telegraph ». « En effet, le show est conçu d’une telle manière, que tous les lauriers reviennent à Bonaparte », de reconnaitre le Figaro.

« Lorsqu’on lit les sources françaises, c’est comme si Wellington n’avait pas gagné la bataille et que c’est un pur hasard si elle n’a pas été remportée par les français… », écrit Steven Clarke, journaliste britannique et écrivain, ayant fait des français la cible de ses attaques au vitriol. Dans son dernier livre, Comment les français ont gagné à Waterloo (en vente depuis le 7 juin), il affirme avec cette propension proprement britannique aux paradoxes : « Pour nous, anglais naïfs au patriotisme insulaire, tout est simple : « Nous avons écrasé Napoléon, nous l’avons mis hors cours, point final. Et pourtant, il s’avère que c’est bien Napoléon qui tient le premier rôle ! Et que c’est un pur hasard s’il n’a pas remporté la bataille de Waterloo et qu’il en est même le vainqueur en fait ».

« Napoléon comprenait très bien l’importance de l’image », écrit plus loin Clarke dans son livre. « Cette image reste jusqu’à nos jours indestructible. Sa gloire retentit de ce côté de La Manche également. Nous sommes pour toujours sous le charme. En effet, on aime toujours celui qu’on a vaincu… »

Ce que l’on peut comprendre de la manière suivante : une preuve de cette indulgence « britannico-britannique » à l’égard des français. Pour les anglais en effet, l’Afrique commence à Douvres.

18 juin, 125 ans plus tard

18 июня 2015 г. у памятника де Голлю

18 juin 2015 près d'une statue de Ch.de Gaulle.

Photo: Boris Guessel

« Я, генерал де Голль, обращаюсь из Лондона к французским офицерам и солдатам », — прозвучало 18 июня 1940 года на волнах лондонского радио ВВС знаменитое «Радиообращение к соотечественникам» лидера «Сражающейся Франции» Шарля де Голля. Эта речь — одна из важнейших во французской истории. В лучших традициях классической риторики, унаследованной от Корнеля, генерал обратился ко всем французам, объявив, что Франция не повержена, — в то время как накануне, 17 июня, 84-летний маршал Петен объявил о прекращении боевых действий Франции против армии Гитлера, возглавив коллаборационистский режим Виши.

« Moi, Général de Gaulle, actuellement à Londres, j’invite les officiers et les soldats français », ce célèbre appel radio à ses compatriotes du leader de « La France qui se bat », le Général de Gaulle, a retenti le 18 juin 1940 sur les ondes de la radio londonienne la BBC. Ce discours est l’un des plus importants de l’histoire française. Selon la meilleure tradition de la rhétorique classique, héritée de Corneille, la Général s’est adressé aux français, déclarant que la France n’était pas vaincue, alors même que la veille, le 17 juin le maréchal Pétain, âgé de 84 ans, avait appelé à la fin des combats contre l’armée allemande, prenant la tête du régime collaborationniste de Vichy.

Контр-адмирал Р. Новоселов возлагает венок к памятнику де Голлю

Contre-amiral R.Novoselov dépose une gerbe de fleur près d'une statue de Ch.de Gaulle.

Photo: Boris Guessel

«Что бы ни случилось, пламя французского Сопротивления не должно погаснуть и не погаснет никогда », — прозвучало в речи де Голля. Именно этот момент стал переломным в его биографии.
«18 июня 1940 года, отвечая на призыв своей родины, лишённый какой-либо другой помощи для спасения своей души и чести, де Голль, один, никому не известный, должен был взять на себя ответственность за Францию», — написал в своих «Мемуарах надежды» британский лидер Уинстон Черчилль, покончив тем самым (на словах) с исконной враждой против соседа по ту сторону Ла Манша.
И сегодня, одновременно с «шоу Ватерлоо», в ознаменование 75-летия речи де Голля (в 2005 году включенной ЮНЕСКО в реестр «Память мира»), в Париже у Триумфальной арки президент Пятой республики Франсуа Олланд возложил цветы у Вечного огня.

А все-таки, отчего де Голль выбрал именно 18 июня 1940 г. для своего радиообращения? Был ли то немедленный ответ Петену? Или же, приурочивая выступление по ВВС к этой дате, он замыслил тем самым и некое моральное «противоядие» от страшного поражения в битве при Ватерлоо?

« Quoi qu’il advienne, la flamme de la Résistance française ne doit pas s’éteindre et ne s’éteindra jamais », avait affirmé De Gaulle dans son discours. C’est précisément ce moment qui est devenu décisif dans sa biographie.

« Le 18 juin 1940, répondant à l’appel de la patrie éternelle privée de toute autre recours pour sauver son honneur et son âme, de Gaulle, seul, presque inconnu, avait dû assumer la France, avait écrit dans ses « Mémoires de l’Espoir » le leader britannique Winston Churchill, mettant ainsi un terme (dans les mots), à l’inimitié séculaire à l’égard du voisin de ce côté de La Manche.

Et aujourd’hui, parallèlement au « show de Waterloo » en commémoration du 75ème anniversaire de l’appel du Général de Gaulle (inscrit par l’UNESCO au registre mémoire du monde en 2005), à Paris, au pied de l’arc de triomphe, le président de la 5ème république, Français Hollande, a déposé une gerbe de fleurs près de la flamme du souvenir.

Demeure, néanmoins, cette interrogation : Pourquoi De Gaulle a-t-il choisi précisément le 18 juin 1940 pour son appel radio ? S’agissait-il d’une réponse immédiate à Pétain ? Ou bien, associant son discours à la BBC à cette date, il préparait par la même une sorte « d’antidote » moral à la foudroyante défaite de la bataille de Waterloo ?

1 комментарий

  1. Ваще:

    Ситуация, как при Бородине (с обратным знаком) все лавны побежденному

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)