Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
воскресенье, 19 августа 2018
воскресенье, 19 августа 2018

Восемнадцать мгновений Бернадетты Субиру

Елена КОНДРАТЬЕВА-САЛЬГЕРО6:42, 9 февраля 2013ОбществоРаспечатать


11 февраля 1858 года, серый, сырой четверг. Ни дождя, ни ветра, но хмуро и холодно. И вокруг — одна промозглая действительность в ничем не примечательном городишечке, разлепившемся вдоль болтливой речки, у самых пят Пиренейских гор.

11 février 1858, un jeudi gris et humide. Ni pluie, ni vent, mais il fait froid et tout est maussade. La réalité est transie dans une petite ville, sans distinction particulière, étalée en patchwork le long d'une rivière bavarde, aux pieds des Pyrénées.


ste-bernadette

Бернадетта Субиру | Bernadette Soubirous. Collage de l'auteur


Cразу несколько мельниц у канала. В одной из них когда-то жила семья Субиру. Славные были времена, хоть и не особо сытные. Но на другие тогда и не рассчитывали. Чего ещё желать: и брак по любви, и первый желанный ребёнок-девочка, Бернадетт. И дом на мельнице — не то чтобы «полная чаша», но хлебосольный и, главное, гостеприимный. Всех к столу — и друзей, и клиентов. Этим — скидки, тем — в долг. И тех, и этих, как всегда, много. А результат, как всегда, один. И дом, и дела пришлось оставить за долги, поскитаться по жилищам всё более скромным и всё менее привлекательным, ворох несчастий огрести. Беда, как известно, никогда не приходит одна, а самая первая беда, как верхняя ступенька: покачнулся — и кубарем вниз. Там и обожжённая упавшей свечой грудь матери, и выбитый осколком при точении жернова глаз отца, и смерть детей (из девяти пятеро не доживут до десяти лет). Тяжёлая подённая работа. Гнилость и сырость полуподвального мрачного жилища. Вечная усталость, разъедающая остатки сил родителей и здоровье детей. А теперь ещё и это...


Отец рассержен: «Никогда за семьёй ничего дурного не водилось, и не начинайте!»

Мать испугана: «Не смейте туда больше ходить!»

Но, успокоив плачущую Бернадетту, она призывает в советчицы соседку, и ещё до вечернего звона колоколов по городу рассеиваются моросящие слухи... Сегодня около полудня старшая Бернадетта с сестрой Туанеттой и соседской девочкой Жанной Абади по прозвищу «Балум» собирали вынесенные рекой на берег сучья для растопки на выходе из города, у пещеры Массабьель («Старая глыба»). Ничего дурного там не произошло. Но вот Бернадетта что-то видела в маленьком углублении над пещерой и не хотела говорить матери. A Туанетта наябедничала, и пришлось рассказать. Сама Туанетта и Жанна-Балум ничего не заметили, но Бернадетта такая странная была...

В субботу вечером, 13 февраля, Бернадетта скажет на исповеди аббату Помиану: «...Сначала как порыв ветра...» (аббату вспомнится Троицын день, Деяния апостолов. Глава вторая) и «...что-то белое, похожее на женщину».

14 февраля кучка девчонок в заштопанных платьях, прихватив с собой бутыль со святой водой, скользя и шлёпаясь на крутом глинистом склоне, примчится к пещере Массабьель. Когда Бернадетта прошепчет подругам: «Вон она! У неё на руке чётки. Она на вас смотрит!», девочка по имени Мари Илло протянет бутыль, и Бернадетта послушно начнёт брызгать в «ту сторону», предлагая «даме» остаться, «если она посланница Божия», и исчезнуть, если это не так. «...Чем больше я выливала воды, тем шире она улыбалась, и под конец я вылила всю бутыль».

Quelques moulins près du canal. Il fut un temps, l'un d'entre eux appartenait à la famille Soubirous. La vie était presque douce, même si les ventres restaient creux. Mais on n'espérait guère mieux alors. Que souhaiter de plus : un mariage d'amour, un enfant premier né tant désiré — une fille, Bernadette. La maison au moulin, non pas une corne d'abondance, mais chaude et hospitalière. Bienvenue à la table des hôtes, tout le monde, et les amis, et les clients, et les passants, à l'occasion. Des remises pour ceux-ci, des crédits pour ceux-là. Comme il se doit, les uns et les autres sont nombreux. Et le résultat -seul et unique. La maison au moulin dut être abandonnée pour dettes, la famille égrena des logements de plus en plus modestes, de moins en moins avenants, pendant que les ennuis s'amassaient à la pelle. Le malheur a pour habitude de ne jamais venir seul, et le premier arrivé -comme la plus haute marche de l'escalier : qui bascule dégringole à toute vitesse.


Une bougie tombée par inadvertance et la poitrine brûlée de la mère, le père éborgné à vie par un éclat de pierre meunière, la mort des enfants (des neufs enfants Soubirous, cinq n'atteindront pas l'âge de 10 ans). Un travail journalier épuisant. Un minuscule « cachot » en guise de logement, moisi d'humidité dans l'éternelle pénombre. La fatigue permanente rongeant le reste des forces des parents et la santé des enfants. Et pour couronner le tout, ceci maintenant...


Le père est agacé : « Il n'y a jamais rien eu à dire sur la famille. Tu ne vas pas commencer ! ».

La mère est effrayée : « Il ne faut plus retourner là-bas, je vous l'interdis !»

Mais ayant calmé Bernadette en pleurs, la pauvre femme prend conseil auprès d'une voisine, et bien avant la messe du soir, des on-dit bruissent à travers la ville...Aux environs de midi, ce jour-là, Bernadette avec sa sœur Toinette et une gamine du voisinage, Jeanne Abadie dite « Baloum », ramassaient du bois mort près de la grotte Massabielle (« La vielle masse »), pas loin de l'entrée de la ville. Rien de méchant ne leur arriva. Seulement, Bernadette  vit quelque chose dans la petite niche, juste au-dessus de la grotte, et elle ne voulait pas le dire à sa mère. C'est Toinette qui rapporta et il fallut tout avouer. Ni Toinette ni Jeanne ne s'aperçurent de rien. Mais Bernadette était si bizarre...


Samedi soir, le 13 février, Bernadette dira au confessionnal à l'abbé Pomian : «... comme un coup de vent... » (l'abbé pensera au « coup de vent » de la Pentecôte, Acte des Apôtres, chapitre 2), et puis, «... quelque chose de blanc ayant la forme d'une femme ».


14 février, un groupe de fillettes en robes rapiécées, glissant sur la pente raide et argileuse, suivra Bernadette en courant, apportant avec elles une bouteille d'eau bénite, à tout hasard...Quand Bernadette chuchotera : « La voilà !..le chapelet au bras...Elle vous regarde ! », une fille nommée Marie Hillo lui tendra la bouteille. Bernadette aspergera en direction de la niche, en répétant la formule « si vous venez de la part de Dieu, restez, sinon, allez-vous-en ! ».

« Plus je l'arrosais, plus elle souriait, et je le fis jusqu'à ce que la bouteille fût épuisée. »


notredamedelourdes

Лурдская Богоматерь |Statue de Notre Dame de Lourdes. Collage de l'auteur


Бернадетта становится белее мела, никак не реагирует на окружение, и лицо её завораживает всех сторонних наблюдателей какой-то неописуемой, почти светящейся чистотой, а речь, когда она обращается к «видению», будет не слышна всем остальным. Наблюдателей станет всё больше день ото дня. Слухи, как мухи, раздражающе настырны, невнятны и всепроникающи. 16 февраля во всех отношениях солидная дама, Мадам Миле, прихватив с собой дочку судебного исполнителя Пейре, потребует у родителей отпустить с ней Бернадетту. У дамы возникла идея: не призрак ли недавно умершей Элизы Латапи девочка видела в пещере? Она лично пойдёт и разберётся, зачем являлась душа усопшей.

18 февраля, в 5 часов утра, перед «Старой глыбой» на глазах двух свидетельниц Бернадетта мелово бледнеет, послушно берёт из рук мадмуазель Пейре перо и дощечку с листом бумаги и чернильницей, приближается к углублению над пещерой, протягивает руки. Губы её шевелятся, но ни одна из присутствующих женщин не услышит ни звука. Она всё сделала, как ей приказали: протянула письменные принадлежности «даме», произнесла заученную фразу: «Не будете ли вы так любезны написать здесь ваше имя?» И Дама впервые заговорила. Говорила она на лурдском диалекте, как и сама девочка. Она сказала: «Это необязательно». И ещё: «Не будете ли вы так любезны приходить сюда в течение 15 дней?» Смущённая таким обходительным к ней отношением Бернадетта обещала. Она хорошо разглядела «видение» и категорически утверждает: это не Элиза. Позднее, тем же вечером, мадам Миле задумчиво обронит в частном разговоре: «А что если это была Пресвятая Богородица?..» Тогда и начнутся настоящие неприятности.


Комиссар Жакомэ, имя которого в истории Лурда станет почти нарицательным, несмотря на упрёки в жёстком обращении с девочкой, оказался честным человеком. Положение его обязывало «разобраться», и все допросы он провёл и законспектировал с примерной тщательностью в присутствии свидетелей — Жан-Батиста Эстрада и его сестры Эмманюэлиты. Комиссар сам чётко зафиксировал в официальных источниках собственные попытки «сбить с толку» предполагаемую «врунью» посредством намеренных хитростей, путающих её показания. И сам выразил искреннее недоумение перед необыкновенной «цельностью и связанностью изложения» тринадцатилетней девочки. Она ни разу не ошиблась, не смешалась, не испугалась и даже не раздражилась на постоянные провокации:

— Так ты говоришь, что видела в гроте Матерь Божью?

— Нет, мосьё, я этого не говорила.

— Что же ты видела?

— Я видела «это» («Aquero» — на лурдском диалекте «нечто»), похожее на даму...»

Ей угрожают тюрьмой и приютом для умалишённых. Она остаётся непреклонной: "Я обещала приходить туда в течение 15 дней. Я обещала». Теперь за ней «туда» ходят толпы, «там» днюют и ночуют паломники и любопытствующие. Слухи оттуда овевают окрестности и уносятся всё дальше, за мягкие вечнозелёные склоны Пиренейских гор.

В четверг 25 февраля, во время девятого явления, произойдут вещи неслыханные. Девочка направится в глубину пещеры, регулярно оглядываясь на нишу, где находится «явление», будто следуя чьим-то указаниям. Опустится на колени, начнёт расчищать руками жидкую грязь. Несколько раз зачерпнёт её в ладони, поднесёт к лицу и отбросит, не пересилив отвращения. Опять повернётся к нише, послушает, снова зачерпнёт. И, наконец, коснётся её губами. Глотает, омывает лицо. В толпе вскрики: «Она сошла с ума!» Движение к пещере и новые вскрики: из расчищенной Бернадеттой выемки начинает бить источник...


Двое из присутствующих в тот же вечер отнесут в город наполненные бутыли. Один из них — мальчик, сын местного коммерсанта. У него давно повреждён глаз, и он всегда носит повязку из куска холстины. Дочь викария, Жакетт Пен, заметившая, как он набирал и уносил с собой воду из источника, заметит также через несколько дней, что повязка мальчику больше не потребуется. Чудеса мнимые и настоящие начнутся в ближайшие дни.

— Зачем ты делала это?!

Aquero мне сказало: "Идите к источнику, испейте и омойтесь".

Беспокойство городских властей быстро достигает апогея: к источнику идут и едут толпы народа уже со всей Франции. Каждый шаг Бернадетты контролируется всеми — от полицейских до восторженных волонтёров. Приблизиться к пещере в одиночку ей больше никогда не удастся. В любое время суток. А ровно месяц спустя, 25 марта, случится кульминация. Сразу по окончании явления, напряжённо опустив голову, как человек, пытающийся удержать в памяти нечто, Бернадетта заспешит по тропинке к городу, вслух повторяя какие-то слова, сбиваясь, останавливаясь и снова и снова проговаривая, запинаясь. Она бросится к аббату Пейрамалю, как раз выходящему из церкви (тому самому, ранее сказавшему ей: "Дама хочет часовню? А у тебя есть средства, чтобы её построить? У меня тоже нет. Вот ты и попроси у «Дамы». Хочет часовню, пусть скажет, кто такая.

— «Que soy era Immaculada Councepciou»! («Я Непорочное Зачатие»). Вот как её зовут! Она сказала: «Que soy...era... Imma...culada Coun...cepciou!»


Аббат испуган и потрясён: «Ты понимаешь, что говоришь?! Ты знаешь, что это означает?!» Бернадетта тоже испугана, отрицательно качает головой. Она не знает, что означают эти слова. Она неграмотна, не говорит по-французски (знает только лурдский диалект), без купюр, почти до конца — только молитву «Отче наш», никогда не слышала о Папе Пие IX, совсем недавно введшим в употребление термин «Непорочное зачатие», и нигде не могла услышать нечто подобное, поскольку службы в местной церкви велись исключительно на диалекте города Лурд...


Дальше будет много шума, суматохи, перевираний и всякой болтовни, опросов, допросов, консилиумов и согласований. По распоряжению властей пещеру и источник сначала закроют, потом благоустроят, поток паломников постепенно отрегулируют. По тщательнейшим описаниям Бернадетты сотворят статую Лурдской Богоматери в абсолютном соответствии просчитанным размерам. Бернадетте покажут результат, но она грустно покачает головой: не то, не та... Сама Бернадетта тихо угаснет в Неверском монастыре, в возрасте 35 лет, оставив трогательные записки (она научится читать и прекрасно писать на французском уже будучи монахиней) и своё нетленное хрупкое тело в стеклянном гробу, к которому по сей день съезжаются паломники и любопытные.


В жизни её было восемнадцать коротких мгновений никому не ведомого счастья — восемнадцать «явлений» (дважды Aquero не появится, и девочка будет в отчаянии спрашивать себя: «Что я сделала не так?..») И одно долгое ожидание. Она больше никогда не вернётся в Лурд: «Зачем? Там Её я больше никогда не увижу, Она так сказала». И ещё Она сказала: «Я не могу сделать вас счастливой в мире этом, но в ином».

Сама Бернадетта обо всей этой истории сказала так: «Всё, что напишут самого простого, будет лучшее... Пытаясь украсить вещи, мы лишаем их сущности».

Le teint de Bernadette passe à l'extrême pâleur, son visage fascine tous les témoins par une extraordinaire et quasi transparente pureté; elle ne manifeste aucune réaction à son entourage et son discours, quand elle s'adressera à l'apparition, sera inaudible même à tous ceux à ses côtés. Ces « autres » seront de jour en jour plus nombreux. Les potins sont comme des mouches : obstinés, agaçants, passe-partout.


16 février, une dame convenable et solide sous tous rapports, Madame Milhet, accompagnée de Mlle Peyret, la fille de l'huissier, demandera aux parents de laisser Bernadette aller à la grotte avec elles. La dame a une idée : l'apparition ne serait probablement autre que cette pauvre et charmante Elisa Latapie, décédée tout récemment. Madame Milhet veillera personnellement aux volontés de la défunte.


18 février, à cinq heures du matin, à Massabielle, sous les yeux écarquillés des deux témoins, Bernadette devient plus blanche que la craie, prend machinalement l'écritoire avec une plume et une feuille de papier des mains de Mlle Peyret, s'avance vers la niche, tend les bras. Ses lèvres remuent, mais aucune des deux femmes présentes n'entendra aucun son en sortir. Elle aura pourtant tout fait comme convenu : tendit l'écritoire à l'apparition, prononcé la phrase apprise par cœur : « Voulez-vous avoir la bonté de mettre votre nom par écrit ? » Et l'apparition parla, pour la première fois. Elle parlait le patois de Lourdes, comme Bernadette. Elle dit : « N'ey pas necessàri » (« Ce n'est pas nécessaire »). Et encore : « Voulez-vous avoir la grâce de venir ici pendant 15 jours ? ». Confondue par tant de déférence à son égard, Bernadette promet. Elle avait bien observé l'apparition et elle est formelle : ce n'est pas Elisa. Plus tard dans la soirée, dans une conversation privée Madame Milhet dira pensivement : « Et si c'était la Sainte Vierge ?.. » C'est alors que les ennuis commenceront.


Commissaire Jacomet qui deviendra l'un des principaux personnages de l'histoire de Lourdes, malgré les reproches de dureté qu'il amassera abondamment, fut un homme honnête. Chargé d'éclaircir l'affaire, il mènera toutes les interrogatoires avec un soin extrême et en présence de deux témoins, Jean-Baptiste Estrade et sa sœur, Emmanuéite. Il ne manquera pas de bien noter dans des documents officiels ses propres tentatives pour confondre « la petite menteuse », en emmêlant ses déclarations. Il exprimera également son extrême stupéfaction face à la clarté et la cohérence du récit d'une fillette de 13 ans. Pas une seule fois elle ne se trompa ni ne s'embrouilla ni ne s'énerva contre les provocations constantes du commissaire.


— Et alors, Bernadette, tu vois la Sainte Vierge ?

— Je ne dis pas que j'ai vu la Sainte Vierge.

— Alors, qu'as-tu vu ?

-Quelque chose de blanc...Aquero (dans le patois de Lourdes « aquero » signifie « cela »)...qui ressemblait à une demoiselle.


On lui fait miroiter le choix entre la prison et l'asile. Elle reste inébranlable. « J'ai promis d'y aller pendant 15 jours. J'ai promis ».


Elle y est suivie désormais par des foules de pèlerins et de badauds. Les on-dit sur les évènements à Massabielle flottent dans l'air et survolent les courbes vertes des Pyrénées.


Jeudi, le 25 février, lors de la neuvième apparition des choses inouïes se produiront.  La fillette se dirigera vers un coin de la grotte, à gauche, tout en se retournant sur la niche de l'apparition, comme si elle suivait des indications de quelqu'un. Elle se mettra à genoux et commencera à gratter la boue argileuse avec ses mains.  Elle en puisera à trois reprises et portera le liquide à sa bouche, mais le rejettera, n'ayant pu surmonter son aversion. Se tournera de nouveau vers la niche, écoutera, et à la quatrième tentative boira dans ses mains, puis se maculera le visage...Dans la foule, des cris fusent : « Elle est folle ! ». Un mouvement vers la grotte et de nouveaux cris — de l'endroit dégagé par Bernadette jaillit une source, de plus en plus claire...


Le même soir, deux personnes porteront à la ville deux bouteilles remplies. L'un est un garçon, fils du buraliste. Il a un œil fortement abîmé, tout le monde lui connaît un bandeau qui cache la misère. Jacquette Pène, fille du vicaire qui a vu puiser le malheureux remarquera dans les jours qui suivent qu'il n'a plus de bandeau...Les miracles, vrais et faux, commenceront dès ce premier soir.


-Pourquoi l'as-tu fait ?!

-Aquero m'a dit : « Allez boire à la source et vous y laver ».


L'inquiétude des pouvoirs publics touche vite à son apogée : la source attire des foules de toute la France. Chaque pas de Bernadette est contrôlé par tous : des policiers, des croyants extatiques, des volontaires bienveillants. Elle ne pourra plus jamais s'approcher de la grotte sans escorte, quelle que soit l'heure du jour ou de la nuit.


Un mois après, 25 mars, eut lieu la culmination. Tout de suite après la fin de l'apparition, Bernadette remonte le sentier vers la ville en courant. Elle baisse la tête pour ne pas se laisser distraire par les curieux et répète tout bas quelque chose, comme quelqu'un qui tâche de ne pas oublier, encore et encore. Elle bute sur une syllabe, s'arrête, répète de nouveau. Elle foncera vers l'abbé Peyramale (celui-là même qui lui avait dit : « La « dame » veut la chapelle ? Et tu as les moyens pour la construire ? Moi non plus. Alors, demande à la « dame » de nous en donner. Si elle veut la chapelle, qu'elle dise son nom »). Elle le foudroie en haletant : — « Que soy era Immaculada Councepciou »!("Je suis l'Immaculée Conception »).Voilà son nom ! Elle a dit : « Que soy...era... Imma...culada Coun...cepciou ! »


L'abbé est bouleversé et effrayé : « Une dame ne peut pas porter ce nom-là ! Tu sais ce que ça veut dire ?! » Bernadette aussi est effrayée, elle secoue la tête. Elle ne sait pas ce que veulent dire ces mots. Elle est analphabète, ne parle pas le français (seulement le patois de Lourdes), elle connaît par cœur presque entièrement une seule prière, « Notre Père », n'a jamais entendu parler du Pape Pie IX qui proclama le dogme de l'Immaculée Conception tout récemment et ne pouvait absolument pas avoir entendu ce terme nulle part dans son entourage, puisque les prêches dans les églises de sa ville se faisaient en patois...


Beaucoup de bruit suivra et du remue-ménage, bras dessus bras dessous avec les interrogations et les interrogatoires, des conciliums et des coordinations. Conformément aux ordres formels des pouvoirs publics, la grotte sera successivement fermée et ré-aménagée et le flux des pèlerins régulé et accueilli au mieux. D'après les indications les plus précises soutirées de Bernadette, on fabriquera une statue de Notre Dame de Lourdes, selon les mesures les plus pointues, par rapport à la hauteur de la niche et les effets de lumière. On la montrera à Bernadette, mais elle secouera la tête tristement : ce n'est pas elle, elle n'était pas comme ça...Bernadette elle-même s'éteindra doucement au couvent de Nevers, à l'âge de 35 ans, ayant laissé un carnet de notes intimes (elle apprendra à lire et à très bien écrire déjà au couvent). Son corps s'y trouve toujours, petit et frêle, dans un cercueil de verre, qui attire des fidèles émus et des curieux d'occasion.


Elle n'aura eu dans sa vie que dix-huit instants d'un bonheur inconnu aux autres — dix-huit « apparitions » (à deux reprises, « Aquero » ne viendra pas et la fillette se demandera, angoissée et malheureuse : « Qu'est-ce que je lui ai fait ? »). Dix-huit instants suivis d'une longue attente. Elle ne retournera plus jamais à Lourdes : « Pour quoi faire ? Je ne La verrai plus jamais là-bas. Elle l'a dit. » Elle dit encore : « Je ne peux vous promettre le bonheur dans ce monde, mais dans l'autre ».


De toute cette histoire, Bernadette elle-même dit : « Ce qu'on écrira de plus simple sera le meilleur...A force de fleurir les choses, on les dénature... »

14 комментариев

  1. Марино:

    Чудесный рассказ! Спасибо!

    Как грустно, что наша цивилизация устремилась в сторону железок и кнопок, почти напрочь отказавшись от понимания движений собственной души. Даже и на востоке, где душе придавалось намного больше значения, даже на востоке теперь железки и кнопки, кнопки и железки

  2. Элеонора К.:

    Спасибо Елене, что напомнила о Лурде! Замечательная, живая статья.

  3. горичева татьяна:

    Поразительная, современная история . О святости рассказать почти невозможно. Но здесь удалась эта «апофатика», которой веришь.

  4. Нина Егорова:

    Очень красиво и возвращает в детство, когда так верилось в чудо А Елена сохранила это прекрасное чувство до сих пор и снами им делится. Спасибо, Лена!

  5. Лекарь.:

    Написано очень хорошо. Стиль, язык, изложание все одно к одному.

  6. Жанна Д.:

    Читается на одном дыхании ! Настоящая сказка ! Хочется непременно остановиться, оглянуться вокруг и всерьёз задуматься... Спасибо !

  7. Калинина Е.:

    Очень интересная и трогательная история.

  8. H.K.M.:

    Toutes les félicitations précédentes sont méritées! Le récit est vivant, bien écrit, émouvant.

    Voilà un bicentenaire dont on parle peu et pourtant... combien de personnes ont gardé de l'espoir grâce à cette petite Bernadette!

    Merci Elena!

  9. AS:

    J'ai lu ce texte consacré à Bernadette Soubirous le jour de la fête de Notre-Dame de Lourdes, jolie coïncidence...

    Merci d'avoir su nous rappeler la vie de cette très jeune fille qui n'avait rien et qui a TOUT reçu. A nous de ne pas l'oublier et de conserver en nos coeurs une pensée pour ce message divin

  10. казарновский:

    прекрасно написано

  11. luba:

    Замечательная история, красивая и грустная

  12. Jean Pierre Kramoroff:

    Par ce récit prennant, Elena nous signale le bicentainaire des apparitions de Bernadette. Ce bicentenaire, dont on parle si peu, alors que les croyants qui défilent devant la grotte de Lourdes sont si nombreux. Merci Elena !

  13. Белла:

    Леночка, спасибо за такую интересную историю!!!!

  14. Станислав Корухов:

    Потрясающая история! Спасибо огромное.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)