Что может быть несовместимее, чем вечное и сиюминутное? Или чем сон и явь? Или же «боги и газеты», благополучно сосуществующие на холстах и листах художника Алексея Бобрусова. Его серия 2002 г. под названием «Последние новости из жизни богов» выставлена в небольшой парижской галерее, прилепившейся к отрогам Монмартра.

Алексей Бобрусов. Серия «Поцелуй бога». «Священный крокодил». Бумага, авторская техника, 2002 г.

Зрители там дивятся странно-убедительным «чудо-тварям» из некоего измерения «реального вымысла», явленного художнику, прописавшемуся в парижском культурном пейзаже с конца 90-х.

Подобно скворцовой богемной стае творцов, в свое время угнездившейся в интернациональной столице культуры, москвич Алексей Бобрусов с Вечным городом прекрасно «компонуется», как и с понятием парижский художник. Тем не менее, от его картин и офортов исходит необъяснимая вибрация, по которой всюду и всегда отличишь русского творца от любого иного.

«Город искусств» на Сене

«Cité des Аrts », в переводе «Город искусств», был создан в 1965 г. по замыслу Андре Мальро, Министра культуры в правительстве Помпиду. Тогда на географической границе древнего Марэ, на берегу Сены, vis-à-vis от острова Святого Людовика, был возведен блочный корпус с мастерскими и выставочными залами. Здесь, в бетонном Ноевом ковчеге, находят на несколько месяцев приют и место для работы ежегодно до 1500 признанных мастеров из всех стран, арендующих в «Сите» мастерские. Сегодня политика Cité des Arts изменилась, они предпочитают работать с молодыми художниками, из «стариков» принимают только тех, кто «прописался» раньше. Но не стоит забывать, как гостеприимно в свое время город Париж распахнул двери этих мастерских перед пришельцами из СССР — художниками-нонконформистами. В их числе — В.Бруй, А.Рабин, В.Стацинский, Ю.Жарких, М.Рогинский.

Помимо мастерских в главном (довольно-таки невзрачном) корпусе «Сите» включает и 34 ателье, разместившиеся в четырех окрестных средневековых домах на очаровательных улочках, сбегающих к мосту Луи-Филиппа. Эти места — темная река, заколдованные спящие набережные, молчащие башни — проявляются у Бобрусова на его картинах и офортах, наполненных мягким светом гризайли в нежданных сполохах «ночной радуги» (по чьему-то меткому определению).

Алексей Бобрусов. Серия «Поцелуй бога». «Поцелуй Хнума». Бумага, авторская техника, 2002 г.

Ибо у Бобрусова основное «горючее» — это миф, зачастую выдуманный им самим. Вот и в серии «Последние новости из жизни богов» — все та же затаенная и чем-то тревожная атмосфера, та же смесь гротеска и зачарованности. Предметы там пускаются в шутовскую пляску, а персонажи, наоборот, застывают в немыслимых позах, с вывернутыми на 90°, а то и на все 180° телами и головами. Эти персонажи — прекрасные чудовища, мутанты, боги — сложный сплав визионерских представлений, которые можно представить чем-то вроде ленты изысканной мультипликации. Ведь все эти сложносочиненные серии непрерывно движутся, сюжеты развиваются, хотя и не в земном времени, зато по четкому демиургическому сценарию. При этом все здесь, как кажется, скреплено памятью о детстве и с его потаенным пандемониумом.

На выставке воочию наблюдаешь, как непринужденно «люди и боги» ведут себя у художника. Они там летают, ходят вниз головой, люди меняются головами со львицами, псами, крокодилами, порой драконами; а нежная нежить сладко нежится в болотной ряске.

«Русский очевидец» побывал в мастерской художника в Cité des Аrts.

Алексей Бобрусов. Серия «Поцелуй бога». «Птица Бену». Бумага, авторская техника, 2002 г.

— К какому художественному направлению Вы себя относите?

— Мне трудно отнести себя к какому-то «изму». Я просто пишу картины, придумываю их, вернее, пытаюсь угадать подлинную подоплеку бытия этих созданий. Но и окружающий мир для меня так же фантастичен, необъясним и непостижим. Он у меня в стороне, но по соседству. И жизнь моих близких либо просто случайных прохожих, а еще жизнь зданий (будь то дворец или сарай), либо рыб, птиц, крыс — всего того, что я люблю, ненавижу, а то и боюсь, становится объектом изображения.

— С чего начинались Ваши «Последние новости из жизни богов»?

— Эта была первая серия, которую я сделал на газетах разных стран. Я находил эти рваные пожелтевшие газеты, путешествуя по Индии, Египту, по дорогам и трущобам, по храмам и помойкам. Вглядываясь в газетную арабскую вязь, блуждая взглядом среди волокон, локонов, колец письменности хинди, я искал и угадывал «новости странного мира», дошедшие к нам из древних мифов.

А какие из этих мифов для Вас главные?

— Главные мифы для меня здесь египетские. На тему Египта, египетских папирусов, созданы основные работы серии «Последние новости из жизни богов».

— Довольно ироничное название.

—    Раз уж божества у меня проявляются на газетных листах, значит, о них и даются репортажи, «последние новости» на неведомых наречиях.

— Возможно, здесь «сенсационные» новости, скажем, о потопе, или о Вавилонском столпотворении!

— По-французски серия названа более мирно: «Le baiser du Dieu » («Поцелуй Бога»).

— У Вас на картинах всегда сумерки, всегда дождь.

— Это потому что я очень люблю дождь. Вообще люблю воду. Люблю реки: люблю Нил, Волгу, Сену.

— Вы верите в свои создания?

— Зачем? Я не верю, я знаю, они — есть! Я их часто вижу в городе — они летят ко мне навстречу вдоль набережной Сены, а порой просто прогуливаются бок о бок. Молчат. А иногда бормочут. Или поют. Я пытаюсь своими средствами, по-своему их изобразить — для себя.

— Вы всегда работаете сериями?

Да, всегда. Вот сейчас начал серию «Драконы». А был «Бестиарий», который я назвал «Непостижимы творения твои».

— Вы их придумывали сами? Или же они пришли из описаний путешествий Плиния, Гесиода?

— Это в принципе чудища из вавилонских, эфиопских, греческих мифов. Но все равно они дети моего воображения. Их создание для меня — как рождение ребенка. Сначала длительное, иногда мучительное вынашивание замысла; затем очень болезненные роды, воплощение и, наконец, счастливая опустошенность освобождения. И вновь процесс — мучительный, сказочный процесс созидания, ради которого и стоит жить.

— Какую Вы технику предпочитаете?

— Техника подбирается в зависимости от замысла. Для каждой серии своя техника, графическая либо живописная.

— О чем Вы мечтаете?

— У меня на это всегда один ответ — мечтаю только рисовать! Сколько я себя помню — рисую.