Меню

Русский очевидецL'Observateur russeФранцузская газета на русском языке

Меню
суббота, 20 октября 2018
суббота, 20 октября 2018

«La Marche»: 30 лет спустя

Мария ВЕСЕЛОВА 0:44, 26 ноября 2013ОбществоРаспечатать


27 ноября на французские экраны выходит фильм Набиля Бен Ядира (Nabil Ben Yadir «La Marche») «Марш».

«Русскому очевидцу» удалось побывать на предпремьерном показе.


«La Marche», le film français de Nabil Ben Yadir, sort en France le 27 novembre.

«L'Observateur Russe» a assisté à l'avant-première.


img_0383

На предпремьерном показе | A l'avant-première ©Maria Veselova


Наверное, почти каждому французу известен термин «marche des Beurs», не все его окончательно понимают, но все знают, о чем речь: 1983 год стал поворотным моментом в истории борьбы Франции с расизмом.

В том году прошел первый марш, манифестация за равенство и против расизма. Манифестирующие, иммигранты «второго поколения», прошли почти всю Францию, начав свой путь 15 октября в Марселе и закончив его 3 декабря в Париже около башни Монпарнасса. В разных уголках Франции люди, разделяющие их взгляды, принимали у себя и кормили их, а некоторые даже присоединялись к маршу.


В итоге в Париж «вошли» более тридцати манифестантов, которые собрали между площадью Бастилии и Монпарнассом более 100 тысяч единомышленников с искрой в глазах и плакатами в руках. И, что неожиданно для самих «марширующих» и вопреки различным трудностям и препятствиям на их пути со стороны французского правительства, полиции, секретных служб, расистских меньшинств, в Париже их ожидала встреча лично с президентом Республики — Франсуа Миттераном.


Впоследствии президент подпишет закон о виде на жительство на десять лет и о праве на работу, закон против преступлений на почве расизма, законодательный проект на право голоса иностранцев на местном уровне. За маршем 1983 года последуют еще три, один из которых будет проведен в европейских масштабах появившейся тогда на свет организацией SOS Racisme.

Вот откуда пошел термин «marche des Beurs». Beur — перевернутое слово arabe во французском сленге верлане  — теперь стал и политическим неологизмом, применяющимся к иммигрантам, выходцам из стран Северной Африки, проживающим или родившимся во Франции.


Молодой бельгийский режиссер Набиль Бен Ядир, будучи не понаслышке знаком с проблемами расизма, давно мечтал снять фильм на волнующую его тему. Для создания фильма он познакомился и познакомил почти всю съемочную группу с идейным вдохновителем марша 1983 года, человеком, который сам прошел более 1500 километров по всей Франции, Туми Джаиджа. В фильме занят актер Тауфик Жаллаб.

На предпремьерном показе зрителям удалось встретиться не только с режиссером и актерами, но и с самим Туми, которому было задано больше всего вопросов, самый распространенный из которых — «было ли это на самом деле так, как показано в фильме».

Туми заверил зрителей, что события фильма почти ни в чем не отличаются от реально происходившего марша, есть пара преувеличенных сцен, но и они «в контексте того времени были возможны». Например, сцена с побоями нацистами молодой манифестирующей девушки, на спине которой они вырезали свастику.

Большим преимуществом фильма стал режиссерский подбор совершенно разных и ярких типажей десяти манифестантов. Все эти десять героев были главными, никто специально не был выделен камерой.


Помимо настоящих выходцев из стран Северной Африки, готовых бороться за свои права, среди марширующих находились и коренные французы, живущие бок о бок с иммигрантами и готовые поддержать их. Была и влюбленная пара, которая прошла 1500 километров за общую идею, но после окончания марша распалась из-за «культурных различий». Прошли по стране представители сексуальных меньшинств, еще не признанные тогда во Франции; были и люди, работающие в секретных службах и в начале мешающие ходу марша, но в итоге присоединившиеся к манифестации.


Все эти типажи, вроде такие стереотипные и преувеличенные, как нельзя лучше представляют истоки той мультикультурной Франции, о которой мы говорим сейчас.

«Фишкой» режиссера стало приглашение на одну из небольших ролей Жамеля Деббуза, известного французского юмориста и актера. Персонаж Деббуза придал фильму комедийное начало, а половина пришедшей на предпремьерный показ публики собралась только чтобы увидеть вживую известного комика.


Что изменилось за 30 лет с момента первой манифестации за равенство и против расизма во Франции? Как сказал Жамель Деббуз с присущим ему юмором: «Прежде всего, в нас перестали стрелять на улицах».

Да, в XXI веке расизм принял другие формы, в иммигрантов перестали стрелять, но дискриминация остается — на уровне слов, мыслей, поступков. Видимо, фильм Набиля Бен Ядира стал не просто приуроченным к тридцатилетнему юбилею марша, но и попыткой режиссера и актеров пробудить молодое поколение иммигрантов к защите их прав и свобод.

Peu nombreux sont ceux en France qui ignorent le terme «marche des Beurs». Tout le monde n'en a pas la compréhension définitive mais sait de quoi il s'agît : l'année 1983 est devenue le moment-charnière dans l'histoire de la lutte antiraciste en France.

Cette année-là, la première marche pour l'égalité et contre le racisme a eu lieu. Les manifestants, immigrés de la « deuxième génération », ont traversé presque tout le pays en commençant leur chemin le 15 octobre à Marseille pour arriver le 3 décembre devant la tour Montparnasse à Paris. Ils ont été logés et nourris par les habitants venant des coins différents de la France et qui partageaient leur point de vue. Certains d'entre eux se sont même joints à la marche.


A la fin de la marche, plus d'une trentaine de manifestants sont «entrés» à Paris où ils étaient attendus par une foule de 100 000 personnes animées du même esprit, les pancartes à la main et aux yeux étincelants, rassemblées entre la Bastille et le Montparnasse. En plus, à Paris, après avoir fait face aux différents problèmes et obstacles posés tout au long de leur parcours par le gouvernement français, la police, les services secrets et les minorités racistes, les « marcheurs » ont eu un droit inespéré au rendez-vous avec le président de la République, François Mitterrand en personne.


Plus tard, le président mettra sa signature sous les textes de la loi autorisant l'obtention du permis de séjour de 10 ans et le droit au travail, la loi contre les crimes racistes, le projet législatif pour accorder aux étrangers le droit de voter aux élections locales. La Marche de 1983 sera suivie de trois autres dont une sera organisée par l'organisation SOS Racisme, toute jeune à l'époque, à l'échelle de l'Europe.


Nabil Ben Yadir, jeune réalisateur belge muni de ses connaissances bien approfondies des problèmes du racisme, a rêvé depuis longtemps de tourner un film autour de ce sujet qui l'interpellait. Pour réaliser le film, l'équipe de tournage et lui-même sont allés jusqu'à faire connaissance avec l'inspirateur idéologique de la Marche de 1983, Toumi Djaïdja, qui avait lui-même parcouru 1500 kilomètres à travers la France. C'est l'acteur Tewfik Jallab qui a eu ce rôle dans le film.

Les spectateurs venus à l'avant-première du film ont pu rencontrer non seulement le réalisateur et les acteurs mais aussi Toumi en personne. Ce dernier a reçu le plus de questions dont celle que tout le monde se posait était « est-ce que tout ce qu'on montre dans le film a jamais eu lieu en réalité? »


Toumi a assuré le public de la quasi parfaite correspondance de l'action dans le film aux événements réels de la Marche. Il y a eu une ou deux scènes un peu exagérées qui, par ailleurs, étaient « tout à fait possibles dans le contexte de l'époque ». On citera à titre d'exemple cette séquence dans laquelle une jeune manifestante se prend une volée de coups des néonazis, ceux-là découpent la croix gammée sur son dos.

L'idée du réalisateur a été de choisir dix manifestants types complètement différents — un grand avantage de ce film. Tous ces dix héros ont été d'une vivacité, tous filmés comme des héros principaux sans que quelqu'un soit plus mis en avant que les autres.


A part les vrais ressortissants des pays de l'Afrique du Nord prêts à lutter pour leurs droits, les masses en marche ont révélé la présence des Français de souche, les citoyens français en cohabitation avec les immigrés et prêts à les soutenir. Il y a eu également deux amoureux qui, au bout de leur parcours de 1500 kilomètres pour défendre les idées en commun, ont fini par se séparer à cause des « divergences culturelles ». Pendant cette marche à travers le pays on a repéré les représentants des minorités sexuelles alors non-reconnus en France. On a même vu des agents des services secrets ayant pour mission d'empêcher l'avancement de la Marche. Ces derniers ont fini par abandonner leurs missions et se joindre aux manifestants.


Tous ces personnages stéréotypés et hyperbolisés représentent de la meilleure façon les sources de la France multiculturelle dont nous parlons aujourd'hui.

Le réalisateur a fait une trouvaille en invitant Jamel Debbouze, comédien et acteur français, à jouer un petit rôle dans son film. Le héro de Debbouze à redonné une touche comique au film. A l'avant-première la moitié de la salle ne cachait pas sa seule envie de voir le comique célèbre monter sur scène.


Qu'est-ce qui a changé en 30 ans, depuis la période de la première marche pour l'égalité et contre le racisme en France ?

« Tout d'abord, on ne tire plus sur nous dans les rues » — a dit Jamel Debbouze avec l'humour qui lui est propre.

En effet, le racisme a modifié ses formes au XXIème siècle. On ne tire plus sur les immigrés. Toutefois, la discrimination reste, au niveau des propos, des idées, des gestes. Apparemment, la sortie du film de Nabil Ben Yadir a non seulement marqué le trentième anniversaire de la Marche mais elle est devenue une tentative d'éveiller en jeune génération d'immigrés le désir de défendre leurs droits et libertés.

6 комментариев

  1. Арвид:

    Сторонникам мультикультуризма никогда не следовало бы забывать, что происходило и происходит в Ливане, Берегу слоновой кости, Сирии, и дай бог не произошло бы здесь. Впрочем, уже было презнаменование: бунты цветной молодежи пригородов 2004 что ли года. Долг иммигранта перед страной: либо ассимилироваться по возможности полнее, либо искать себе страну более по вкусу.

  2. Bear:

    Арвид, полностью поддерживая Вашу позицию по мультикультуризму, никак не могу согласиться с утверждением: «Долг иммигранта перед страной: либо ассимилироваться по возможности полнее, либо искать себе страну более по вкусу». Есть еще третий вариант, который Вы, почему-то не учитываете, но он, как раз, учитывает все интересы: полное принятие и соблюдение иммигрантами законодательства принимающей страны, даже если оно противоречит обычаям страны, из которой происходит иммигрант. А вот внутри семей и общин может быть достаточно активная этно-культурная жизнь, начиная с сохранения языка, но опять-таки при жестком примате законодательства принимающей стороны. Это принципиальное отличие и от требований ассимиляции, которая предполагает исчезновение таковой жизни, и от теории мультикультуризма, которая предполагает определенную автономию общин (компактное проживание, позволяющее создавать зоны, фактически свободные от законов страны проживания; одежду в общественных местах, в т.ч. и требуемую религиозными законами и т.п.). В конечном счете то, что мы имеем «Русоч» и можем общаться на русском языке, обсуждая проблемы Франции и нашей жизни здесь, как раз и является этим, третьим вариантом.

  3. Арвид:

    Bear, вы правы на практике. То, что я написал — это идеал, к которому надо стремитья на мой взгляд для морального здоровья страны и кстати для искоренения рассовой дискриминации. Практически такой скачок невозможно сделать за одно поколение, только за несколько. Но мы с вами, я чувствую, не согласны и в идеальной конечной ситуации, вы допускаете, что иммигранты могут вечно группироваться вокруг «своих». На практике так наверное и будет, но с моей точки зрения, для страны это нездорово, а для него самого выгода довольно сомнительная и если даже есть, то незначительная. Конечно, именно благодяря такое позиции, например, евреи и цыгане только и сохранились как национальности. Но они зато они столько натерпелись, что сомнительно, что игра стоила свеч.

  4. Bear:

    Арвид, говоря: «... для страны это нездорово...», Вы ведете речь лишь об идеальном моноэтническом государстве. В реальности мы имеем дело с полиэтническими структурами, задача которых аккумулировать богатства входящих в них групп, используя центростремительные силы, и не распасться от центробежных. Более того, не допускать возникновения последних. А именно к ним ведет появление этнических и религиозных анклавов (прямое следствие мультикультуризма). Именно поэтому любой иммигрант должен жестко соблюдать законы принимающей страны, а преступивший их должен получить свое наказание (такое же, как и гражданин страны, в т.ч. отсидеть свой срок), а потом быть выкинут из страны. Что касается евреев и цыган, то Вам придется добавить сюда еще немало групп, в т.ч. ассоров, армян, тибетцев и др. Всю свою историю они имели возможности для ассимиляции. Но видимо основную массу что-то держит, более сильное, чем страх несчастий и смерти.

  5. Арвид:

    Нацменьшинство, естественно, держит вместе чувство группы и традиции, которые удивительно стойки. Пример, не совсем удачный, но все-таки. У французов дурная примета передавать солонку за столом из рук в руки — следует поставить на стол, пусть другой берет со стола. Оказывается,традиция идет чуть ли не с конца римской империи. Тогда. не понял почему, соль была дорога и часто играла роль денег. Рассыпать ее -немалый убыток. Так что пусть за него отвечает тот, кто рассыпал.

  6. Bear:

    Арвид, говоря о стойкости традиций, Вы правы. Но это внешняя сторона явления. Еще один, более глубинный слой: «помни корни свои, как твое имя?». Для кого-то это вера отцов, для кого-то просто память предков. В российском еврействе 1860 – 70-х гг. господствовали две антитезы развития: «сближение или слияние». Ка Вы понимаете, под первым понимался путь, о котором говорю я, под вторым – тот, о котором говорите Вы (ассимиляция). После погромов 1881-84 гг. и фактическом введении процентных норм, эта антитеза сменилась на другую: «эмиграция или революция». Если говорить грубо и с некоторым преувеличением, то сторонники первого направления создали Израиль, а второго – инициировали революцию. Антитеза этому всему – всеобщая манкуртизация (фактически, крайняя форма ассимиляции), описанная Чингизом Айтматовым. Коротко: я – сторонник позиции «сближение»: оно лояльно стране проживания, позволяет сохранить память о корнях и не вызывает крови.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Отправить сообщение об ошибке
  1. (обязательно)
  2. (корректный e-mail)