Но если хотите, полное название выставки звучит так: «Державные судьбы. Наполеон I, Царь и Король Швеции».

Ф.Жерар «Портрет Александра I» ©Эрмитаж, Санкт-Петербург

И проходит она в Компьеньском дворце. Туда после 23-летней ссылки вернулся Людовик XVIII, которого милостью европейских монархов решено было возвести на французский престол.

Голову «Русскому очевидцу» все же пришлось поломать. К какой дате французы задумали проект огромного масштаба? Ведь на два музея хватило. На Компьень и Мальмезон, и оба — бывшие королевские резиденции.

Оказалось, надвигающаяся дата — 200-летие похода Наполеона на Россию — тут ни при чем. Причина в шведах. Королевской династии Бернадота в 2010 году исполнилось 200 лет.

А Бернадот для шведов почти как нам Петр I. И ныне здравствующая королевская семья — это его потомки. Но самое главное — Бернадот заложил основы современной Швеции, такой, какая она есть сегодня. А это не шутки.

Ж-Н Жуи «Портрет Ж-Б Бернадота» ©Rmn, Музей Версаля

Выставка в прошлом (юбилейном) году долго шла в Стокгольме. И французы были в ней крайне заинтересованы. Мало того, что судьбы шведского и французского тронов тесно переплелись, так еще перипетии правящих дворов занесли французов и шведов в Россию, где в Эрмитаже оказались уникальные экспонаты, принадлежавшие Жозефине, первой жене Наполеона. Заманчивая идея вернуть на время предметы, украшавшие когда-то французские дворцы, обернулась двумя выставками, которые останутся во Франции до 9 января.

Отец шведского нейтралитета

Жан-Батист Бернадот к наследной королевской семье имеет такое же отношение, как и Наполеон. То есть никакое. Блистательный ум и военные качества сыграли необходимую роль, и Бернадот быстро примерил маршальский мундир, а затем стал наследным принцем Швеции. Далее его судьбу направляла сама жизнь: все официальные наследники преждевременно умерли, и остался один наследный принц Бернадот, которого и короновали.

История Наполеона известна куда лучше. Его таланты и феноменальное восхождение к власти — все очень похоже, чтобы не сказать повторяет шведскую историю. Из тройки выпадает только Александр I, выросший в царских покоях и воспитанный бабушкой-императрицей. Характеристику нашему царю дал Шатобриан: «Величайшая историческая фигура того времени, — изрек писатель и дипломат, предварив фразу ремаркой. — Конечно, после Наполеона».

Эти три суверена вершили судьбы Европы 200 лет назад. В Компьене рассказана их история — такой, какой она сохранена в шведских королевских коллекциях, в петербургском Эрмитаже и в музеях Франции.

Правители заключали мир, вели закулисные дипломатические разговоры, сватались и получали негативный ответ (это об отказе Александра отдать свою сестру в жены Бонапарту). Воевали, меняли союзников и противников.

В.Боровиковский «Портрет императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I» ©Rmn (Лувр)

И обменивались дипломатическими дарами — лучшими произведениями искусства, производимыми лучшими заводами. Тайно и явно восхищались французским образом жизни. Особенно ампиром, т.е. имперским стилем.

Ампир распространился по всей Европе вплоть до Урала, где богатые российские заводчики любили отдыхать в имперских креслах. В стиле ампир выполнены и спальня Бернадота из королевского дворца Стокгольма, и кабинет Александра I из Зимнего дворца. Северные умельцы не просто копировали французов, они создавали свои варианты — так появился русский и шведский ампир. Русский ампир проявился и в архитектуре.

Персье и Фонтен — известные наполеоновские архитекторы — преподнесли Александру Первому 13 альбомов с проектами внутреннего убранства. Их последователи перенесли идеи на фасады. После Отечественной войны в Санкт-Петербурге появились Исаакиевский собор, Адмиралтейство, здание Биржи, инспирированные французами.

И, раз уж вспомнили про Урал, то именно оттуда Наполеону доставили царский подарок — две массивные (выше человеческого роста) вазы из малахита. Их поставили в салон императора в Большом Трианоне Версаля, и они до сих пор украшают зал. А Наполеон ответил по-императорски: Александр I увез в Россию «Египетский сервиз», изготовленный на Севрской мануфактуре. В те годы сей сервиз, верх богатства и совершенства, был самой роскошной работой Севра. Над ним так дрожали, что боялись при подношении развернуть и, в нетронутой фабричной упаковке, почти как кота в мешке, привезли в Санкт-Петербург. Впервые во всем своем великолепии он предстал в России.

Египетский сервиз ©Эрмитаж, Санкт-Петербург

Такими подарками пытались скрепить Тильзитский мир. Мира, все же, не вышло. Ну а дальше известно, как разворачивались события.

В Компьене помимо карт, книг, походных несессеров, оружия, есть, конечно, портреты не только монархов, но и чад и домочадцев, а также полотна, запечатлевшие исторические неловкости. На одной из картин изображен ужин в Компьеньском дворце, где на три дня остановился Людовик XVIII, прибывший из Англии и направлявшийся в Париж. Бурбон был настолько уверен в своем превосходстве над союзниками (которые привели его к власти), что вел себя, по меньшей мере, невежливо по отношению к двум монархам. Он единственный сидел в кресле, Александр и Бернадот теснились на стульях. Взгляд француза снисходительно, без тени признательности скользил по приглашенным. Александр, разгневанный приемом, уехал сразу после ужина, не оставшись ночевать. Его примеру последовал и Бернадот.

Совсем другой прием ожидал российского императора у императрицы Жозефины в Мальмезоне.

Но это уже другой замок и другая выставка.