В парижских музеях — поветрие последних лет: выставки женщин‑художниц, творивших на рубеже XIX–XX веков. Пети‑Пале вспоминает Еву Гонсалес, одну из трёх гранд‑дам импрессионизма. Второй, как следует из рейтинга французских искусствоведов, была американка.

«Сестренки» Художественная галерея Келвингров, Глазго

И вот музей Орсе открыл экспозицию «Мэри Кэссетт. Независимая».

Мари Кассатт (так ее звали в Европе) шестьдесят лет из восьмидесяти прожила во Франции, но постоянно и всячески подчёркивала, что она из‑за океана.

Кураторы сообщают, что это первая во Франции выставка импрессионистки. С таким заявлением можно согласиться лишь отчасти. В 2018 году парижский музей Жакмар‑Андре уже проводил в своих стенах развеску её картин. Но то был частный музей, так что в государственных институциях нынешняя выставка действительно первая.

«Дама в ложе», Музей Филадельфии

Она гораздо обширнее и полнее прежней, хотя бы потому, что пространство Орсе может себе это позволить. И те, кто восемь лет назад не добрался до великолепного особняка на бульваре Османн, имеют ныне шанс открыть для себя эту талантливую натуру.

И странно противоречивую. Лучше всего Мэри Кэссетт удавалась тема «Мать и дитя». Она очень точно улавливала чувства, соединяющие два существа. Вся палитра нежности, заботы, любви передана ею так, будто сама она испытала и пережила их не раз. Но она никогда не была замужем и не испытала материнского счастья. Напротив, художница была убеждённой феминисткой и суфражисткой. Боролась за право голоса для «слабого пола». Заявляла: «Я независима. Я могу жить одна, и я люблю работать».

И действительно, на заработанные от заказов деньги она сняла мастерскую недалеко от площади Пигаль. Сюда приходили натурщицы, и она им исправно платила (чего нельзя сказать о её коллегах‑мужчинах). Тут надо пояснить, что семья мисс Кэссетт была более чем обеспеченной, но отец‑банкир отказывался признавать занятие дочери и выделять ей содержание.

Вторым любимым жанром были портреты. Часто ей позировали родные и друзья. Она изображала модных дам в театрах или кафе. А когда, опять‑таки на заработанные от заказов в Америке средства, она купила имение под Парижем, то без конца писала мать, сестру и всё своё окружение — то в саду, то на террасе, у окна.

В 1893 году к Всемирной выставке в Чикаго ей доверили украсить Павильон Женщины. «Modern Woman» стал самым значимым заказом, когда‑либо полученным художницей. Монументальные полотна были, к несчастью, утрачены. С помощью цифровых технологий их удалось воспроизвести — о чём повествует фильм, идущий в одном из залов музея.

В 1915 году вместе с богатой подругой Луизин Хавемейер Мэри Кэссетт устраивает в Нью‑Йорке выставку в защиту женских прав и свобод. Их девизом стал слоган: «Только женщины смогут решить вопрос жизни и смерти нации».

Мужской кружок импрессионистов быстро принял Мэри Кэссетт в свои ряды. Она дружила с Бертой Моризо. Особые отношения связывали её с Эдгаром Дега. Насмотревшись на пастели последнего, художница пристрастилась к этим цветным мелкам. Они по‑особому передавали тёплые краски младенческих личиков, мягкие жесты обнимающих их матерей.

Среди соотечественников мисс Кэссетт пользовалась почётом и уважением. Американские коллекционеры обращались к ней за советами; она консультировала специалистов, прибывших в Париж в поисках значимых работ. Во многом благодаря ей американские музеи имеют теперь неплохие собрания французских импрессионистов.

До 31 января 2027 года.