Какой гигант может попросить сразу у сорока самых разных государственных и частных собраний произведения не просто художника, но Рафаэля, и получить согласие? Вариантов мало . По плечу это только Лувру. А начал самый известный музей мира с того, что пригласил к себе в партнеры мадридский Прадо. Вот что из этого вышло.

Рафаэль «Автопортрет с Джулио Романо», 1519—1520 ©RMN (Musée du Louvre)/Gérard Blot

Тему нашли такую, над которой в обозримом прошлом еще никто не работал — последние годы жизни гения из Урбино, финальные произведения зрелого, несмотря на неполные 37 лет, мастера.

И еще одна необычная черта луврской экспозиции — мэтр царствует не один в отведенных для него залах, с ним его ближайшие помощники. Можно даже сказать соавторы.

Прошло пять веков, но до сих пор не все картины до конца и точно аттрибутированы. Кто писал, а кто дописывал или дорабатывал уже после него — белых пятен на рафаелевой карте хватает, недаром таблички, где значится имя исполнителя, еще пестрят вопросительными знаками.

Рафаэль «Мария с младенцем, Иоанном Крестителем и Св.Анной» («Жемчужина»), 1519—1520 ©Museo Nacional del Prado, Madrid

Последние годы жизни художника выпали на вечный город. И какое это было время! После смерти Браманте Рафаэля назначают главным архитектором по реконструкции собора Святого Петра. Он приглашен расписывать папские покои Ватикана — Станцы делла Сеньятура. Далее следует назначение ответственным хранителем памятников античного Рима.

Бок о бок с ним трудится Микеланджело, его главный соперник расписывает Сикстинскую капеллу.

А тут еще меценаты заваливают заказами, просят расписать виллу, украсить палаццо, увековечить их, их жен и детей. Рафаэль вынужден расширять мастерскую. Пятьдесят подмастерьев и учеников трудятся в его цехе. Считается, что в эпоху Ренессанса это было самое большое по численности объединение художников.

Рафаэль «Донна Велата», 1512—1518 ©2012 Photo Scala, Florence — courtesy of the Ministero Beni e Att. Culturali

Джулио Романо, самый талантливый из всех, с ярко выраженной индивидуальностью, отлично дополнял Рафаэля, не растворяясь, впрочем, в нем. После смерти учителя он вместе с Франческо Пенни унаследовал его мастерскую, параллельно заканчивал работу над залом Константина в Ватикане, менял незавершенные рафаэлевские проекты, утверждая свою личную манеру. В конце концов, Романо окончательно утвердился и стал одним из родоначальников маньеризма.

Рафаэль написал двойной портрет, где изобразил себя и своего «наследника». Если верить картине, отношения двоих были такими, какими и должны быть у учителя и ученика: дружескими и доверительными. Об этом говорят их жесты и взгляды, в которых легко читаются непосредственность молодости и сдержанность зрелости.

Из флорентийского палаццо Питти прибыла самая красивая и самая любимая рафаэлевская женщина Донна Велата или «Дама под покрывалом». Дочь булочника, Форнарина, страстно любила своего мастера и после его смерти сразу ушла в монастырь.

Сомнения в том, что возлюбленная художника выглядит как знатная дама, быстро рассеиваются при более тесном знакомстве с частной жизнью маэстро. Ведь Рафаэль был настолько богат, что мог себе позволить не только жить в прекрасном дворце, но и строить планы по его масштабному расширению. Скоротечная болезнь, унесшая его в считанные дни, сломала все грандиозные планы.

Почему слово «мадонна» моментально ассоциируется с Рафаэлем? Таких красивых Марий, наверное, больше нет?

Передача любых форм красоты — безусловная сила художника. Его Богоматерь тонкая, нежная, ласковая. И все это не самое главное. Рафаэль писал церковный образ, при этом выходила живая полнокровная женщина, но с такой внутренней мощью и богатством знания, что равных ей на Земле не было. Вопрошающий взгляд его мадонн не требует ответа, он заставляет простых смертных склонить голову.

Мадридский музей Прадо, как достойнейший партнер, прислал в Лувр «жемчужину» своей коллекции. Так «Святое семейство» называют не современные эксперты и искусствоведы, это имя дал картине король Испании Филипп IV, и оно фигурирует во всех официальных источниках. Рафаэль, опираясь на помощь своих учеников, создал для церквей и частных коллекций неисчислимое множество вариантов «Святого семейства». Только на нынешней выставке их наберется с десяток. Но испанская «жемчужина» обладает колдовской силой и притягательностью. Считается, что написал ее Рафаэль под впечатлением от работ другого гения и, может быть, даже тогда, когда весть о смерти Леонардо да Винчи достигла Рима. Написал в память о том, кого высоко чтил.

Как должны были сойтись звезды, чтобы в одно время появились три исполина, равным которым история живописи не знает примеров. Абсолютно разные и в жизни, и в творчестве, они до сих пор выступают хорошим контрастом друг другу, образуя эпоху большого взрыва в искусстве, магнетизм которого пробивает сквозь века и действует даже на выросших с картинками «Звездных войн».