История одной семьи

Серж Полякофф — известный французский художник-абстракционист. Сергей Поляков — русский юноша, покинувший Москву в революцию в свои неполные восемнадцать лет.

Обложка книги «Серж Полякофф. Мой дед» ©DR

Бонвиван смотрит со всех семейных и парадных фотографий. Даже когда он не улыбался (а улыбался он почти всегда), глаза его все равно смеялись.

Он прожил трудные молодые годы и получил признание при жизни. Вначале с женой и сыном ютился в отеле, где в закутке писал свои картины, потом ни в чем не нуждался, имел Роллс-Ройс с шофером и держал лошадей.

Лошади были любовью из детства, которое он провел в Москве, в доме, где росло тринадцать детей, где он был самым последним и самым любимым. Его отец (с большой долей в жилах киргизской крови) выращивал лошадей для царской кавалерии, а мать — из помещичьей тульской семьи — прививала детям любовь к музыке. Поэтому в доме все играли, а музыкальные инструменты попадались даже в самых неприличных для них местах.

В двенадцать лет Сергей уже играл на гитаре и рисовал. На Кавказе писал этюды, туда детей отправляли на лето.

В галерее М. -В.Полякофф ©Елена Якунина

Безмятежной юности пришел конец, и началось скитание через Константинополь в Берлин. С Дмитрием и Настей Поляковыми (его дядя с тетей) он пел в русских ресторанах Белграда, Вены, Кельна, пока в 1923 году не добрался до Парижа. Тем не менее, в двадцать лет жизнь была прекрасной, днем он учился в художественной академии, а вечерами играл в русских кабаре. Судя по его записной книжке, в 20-е годы русских ресторанов в Париже было, наверное, не меньше, чем в Москве. «Яр», «Шахерезада», «Карпуша», «Новый», «Палата», «Русский домик в Пасси», «Павильон», «Корчма». И это только начало списка.

Марсель, будущая жена-англичанка, увидела Сержа, «юношу с голубой кожей», в кино; в перерыве он заполнял паузу, подыгрывая на гитаре Владимиру Верещагину. Они пошли ужинать в «Золотую рыбку» (еще один русский адрес), на следующий день — в знаменитый «Доминик». Они снимали комнатенку в отеле на бульваре Распай, несколько лет жили в Англии, потом опять в парижском отеле «Старая голубятня» (Vieux Colombier), где селились музыканты и художники, а Робер Оссейн подрабатывал ночным портье в обмен на жилье.

Марсель и Сергей Поляковы, Венеция, 1958 г. ©DR

Его первым коллекционером стал американский актер Юл Бриннер (рожденный во Владивостоке Юлий Борисович Бриннер).

В 1955 году благодаря контракту с галереей «Бинг» появилась первая и последняя парижская квартира Полякова на ул. Сены в доме 51. Утром он работал у себя дома, оставаясь тем странным художником, который при достаточных средствах так и не обзавелся отдельной мастерской. Потом прогуливал собачку до кафе «Deux Magots» на бульваре Сен-Жермен, а на обед у них собиралось пол-Парижа. Марсель прекрасно готовила борщи и кулебяки, а однажды даже запекла медвежатину, что дало повод для слухов, дескать, Поляков — ярый потребитель медвежьего мяса.

Художник в течение всей жизни выискивал на блошиных рынках русские предметы, поэтому обстановка  в доме была своеобразной. По-французски он говорил с чудовищным акцентом, так, будто вчера приехал во Францию, и, судя по всему, не стремился совершенствоваться в лингвистическом плане. Продолжал много говорить по-русски и делал даже записи типа: «Чтобы жить, надо приносить пользу».

Успех позволил ему оставить пение и жить на широкую ногу. Слова Василия Кандинского «Я ставлю на Полякова» полностью оправдались. Впрочем, как подтвердилась правота и самого Сержа, который как-то записал: «Не копируй, живи воображением». Он действительно не повторял знаменитых предшественников-абстракционистов, а создавал свой универсум. Его работы покупали, его приглашали в жюри международных конкурсов, его друзьями были Сезар и Атлан, Шаршун, Джакометти и Ионеско. А Ив Сен-Лоран признавался: «Сделать из картины Мондриана или Полякова платье — значит привести ее в движение».

Витрина галереи Мари-Виктуар ©Елена Якунина

До 50 лет он зарабатывал на жизнь игрой на гитаре. «И никогда не ностальгировал, не оглядывался в прошлое, с ним было легко, дедушка ни одно дело не превращал в проблему», — вспоминает внучка Мари-Виктуар Полякофф. Этой осенью в издательстве «Chêne» вышла ее книга-альбом «Серж Полякофф. Мой дед». Это триста страниц редких фотографий, иллюстраций, газетных выдержек, афиш, писем, воспоминаний и поляковских рецептов сырников, салата оливье, борща.

Мари-Виктуар Полякофф ©Елена Якунина

Улица Сены известна каждому парижанину или туристу, вовлеченному в мир искусства; по концентрации галерей она, наверное, превосходит все остальные улицы столицы. Здесь уже больше двадцати лет открыта галерея Мари-Виктуар Полякофф, где в постоянной витрине выставлены кисти деда, его палитра и разные предметы из мастерской. В галерее прошла презентация альбома, на которую пришли представители старой гвардии, те, кто еще хорошо помнят художника.

Алексис Полякофф ©Елена Якунина

Сын Сергея Полякова Алексис в девять лет выиграл велосипед на детском Салоне, слепив площадь Согласия из пластилина. Позже, получив в подарок от отца кинокамеру, он не прекращал снимать, в том числе и отцовское окружение. Потом работа свела с Годаром, Шабролем, Тавернье, Клодом Берри.

Алексис Полякофф тридцать лет работает над аннотированным каталогом отца. Пока вышло два тома, готов третий, за ним последует четвертый. Всего же придется переписать и разобрать 4 тысячи картин, гуашей, рисунков.

Есть еще маленькая галерея «Le coin des Arts» на улочке Echaudé, примыкающей к улице Сены. Она специализируется на лирической абстракции, и держит ее внук Сержа — Тадде Полякофф.

Забавная деталь: Серж Поляков всю свою взрослую жизнь провел во Франции, но гражданство попросил за несколько лет до смерти, в 1962 году, по крайней необходимости. На Венецианской биеннале планировалась персональная выставка — высшее признание заслуг французского художника Сержа Полякова.