Парижская выставка «Анри Руссо. Амбиции живописи» впервые собрала работы мастера наива из двух главных хранилищ: Фонда Барнса в Филадельфии и музея Оранжери. Совместный проект стартовал осенью по ту сторону океана. Этой весной он открылся во французской столице.

«Война», 1894 год

Устав Фонда Барнса не позволял отдавать принадлежащие ему произведения искусства на чужие выставки. Лишь недавно правила были пересмотрены, и первую совместную экспозицию можно сейчас увидеть в Париже в музее Оранжери.

Уйдя на пенсию, обычный французский служащий решил воплотить свою мечту и стать настоящим художником. На первый взгляд ничего удивительного. Многие новоиспеченные пенсионеры предаются занятиям, о которых мечтали с юношества. Этюды, вылазки на ближайший от дома пленер – любимое хобби занимает ум и наполняет радостью и покоем душу.

Но совершенно не об этом размышлял Анри Руссо. Он желал, чтоб его признали официальным художником, ровней, чтоб на Салонах его картины приобретало государство, а он мог на вырученные деньги безбедно жить (и в первую очередь рассчитаться с долгами по краскам и прочим материалам).

Дорнак. Анри Руссо на фоне своих картин, 1907 год

При этом Анри Руссо никогда не посещал рисовальные классы, не говоря уже о более высоком образовании. Он и обычную школу то не закончил. И без всякого диплома, правда после армии, стал государственным служащим, работал на таможне, откуда собственно и прозвище, накрепко закрепившееся за ним — «Таможенник».

«Я. Портрет-пейзаж», 1890 год

Ближе к пенсии его перевели в Париж (стало быть, не только на границах есть кого проверять). И в этом был фантастический шанс – после работы будущий мастер неизменно отправлялся в Лувр, где, копируя, учился сам собой.

Он обожал столичный Ботанический сад (Jardin des plantes) и расположенный рядом Музей естествознания. Полусказочные звери и птицы, тропическая флора, пышно расцветающая на его картинах – элементы самых известных его картин из серии «Джунгли» подсмотрены и списаны там, в музейных залах и на множестве клумб. А история о том, что он, проходя службу в армии, был направлен в Мексику, — не более чем миф, сочиненный не без его помощи. Лишь много позднее, став успешным и узнаваемым, он признался, что никогда не покидал родной страны.

Большое впечатление произвели на художника колониальные павильоны на Всемирной выставке, на полгода развернувшийся в Париже. Там можно было позаимствовать и сюжеты, и экзотических персонажей. Остальное дополняли воображение и настойчивость.

Он регулярно отправлял свои работы на выставки, и только Салон независимых соглашался их выставлять. Академические смотры отвергали доморощенного художника, у которого были полные не лады с пропорциями. Он участвовал в городских конкурсах на оформление зданий, и его регулярно вычеркивали. Тогда он пытался продать свои полотна (задорого) коллекционерам.

Серия портретов

Невероятная амбициозность художника, уверенность в своих неоспоримых талантах помогали ему сносить отказы и насмешки. Выручали также авангардистские критики и коллеги по цеху, которым виделось в наивном почерке нечто свежее, приходящее на смену примелькавшимся стилям.

Поль Гийом, коллекционер, он же крупный торговец произведениями современного искусства, проникся манерой Руссо и начал скупать его картины. Всего в его коллекции оказалось пятьдесят работ. Он же уговорил американского мецената Барнса и тот тоже приобрел ставшие позже самыми громкими полотнами Таможенника. Эти два собрания сегодня в распоряжении французской публики.

До 20 июля 2026 г.