Мало кто знает об этом, но в рамках освободительного похода Русской императорской армии в Европу в 1813—1814 гг. и оккупации Франции силами Антинаполеоновской коалиции в Россию по разным оценкам не вернулось около 40 000 русских солдат.

Стоит сразу оговориться, что данная цифра весьма оценочна. Более того, противоречива.

Исторической справкой стоит упомянуть, что к моменту Битвы под Лейпцигом в октябре 1813 г., Наполеоновские войны длились уже семнадцать с половиной лет (если считать с Первой Итальянской кампании, начавшейся в апреле 1796 г.).

В марте 1814 г. союзные войска захватили Париж, положив конец наполеоновской империи.

Итогом почти 20-ти летних войн (с учётом попытки Наполеона вторично взойти на престол после первого отречения), стало подписание Парижского Договора 1815 г. и трехлетней оккупации Франции войсками Антинаполеоновской коалиции, куда входила и Российская империя.

Франция была разделена на зоны влияния

Русский корпус занимал часть восточной Франции, богатой виноградниками, включая знаменитую область Шампань.

Вполне естественно, войны вели к повсеместным жертвам, как среди военных, так и среди мирного населения. Считается, что за период Наполеоновских войн от боевых действий погибло более трёх миллионов человек.

Огромное количество тех жертв пришлось на мужское население Франции, которое без разбору призывали на нескончаемые войны. По понятным причинам, многие из тех солдат так и не вернулись домой.

В результате, после всех Наполеоновских войн мужское население Франции сократилось настолько, что во многих регионах «популяция» мужчин, фигурально выражаясь, «стремилась к нулю».

Именно за время пребывания Русской армии во Франции, начиная с 1814 г., и произошёл тот весьма неоднозначный казус.

Русская зона покрывала сельскохозяйственные регионы, где преобладали виноградники. Рабочих рук там хронически не хватало, оттого французские фермеры предлагали русским солдатам подработать у них на виноградниках.

Российская империя в начале XIX века была страной аграрной, потому большинство солдат и унтер-офицеров в российской армии были деревенскими жителями, привычными к сельскому труду.

Солдаты и унтер-офицеры получили возможность заняться привычным делом, а французские фермеры – рабочие руки, которых им хронически не хватало последние 20 лет.

В частности, в рукописи А. С. Лыкошина «Русская армия во Франции» рассказывается о жизни русских солдат. В числе прочего приводится пример, как во время шестинедельного постоя в Марне, русские солдаты и унтер-офицеры нанимались на подработки на французские фермы. Когда истёк срок постоя, и армии нужно было выдвигаться обратно в Россию, командиры недосчитались 17 рядовых, которых французы уговорили остаться во Франции и даже жениться на их дочерях.

Стоит учесть, что в Российской империи в то время был крепостнический строй

Мужчин забирали в армию на 25-ти летний срок службы. Неудивительно, что возможность проживать жизнью свободного человека, которому предлагали собственное хозяйство с женой в придачу (а в условиях хронического недостатка мужского населения во Франции это решало сразу массу проблем для французских фермеров, начиная с рабочих рук в хозяйстве и заканчивая продолжением рода) заставляла многих солдат дезертировать и оставаться во Франции.

Буквально то же сообщал в письме супруге в 1814 г. московский генерал-губернатор граф Ф. В. Ростопчин: «Суди сама, до какого падения дошла наша армия, если старик унтер-офицер и простой солдат остаются во Франции, а из конно-гвардейского полка… дезертировало 60 человек с оружием… и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но ещё отдают за них своих дочерей».

Источником информации, с которой пошла новая волна интереса к тем «невозвращенцам» послужил исторический журнал «Голос минувшего», издававшийся в Москве в 1913—1923 гг.

В 1916 г. в журнале были опубликованы воспоминания русского офицера

А. М. Барановича «Русские солдаты во Франции в 1813—1814 годах», где, в частности, говорилось о том, что русские солдаты оставляли полки и нанимались работать к французам на виноградники. Фермеры хорошо платили им и сытно кормили. Как результат, многие из солдат решили навсегда остаться во Франции. Как писал Баранович: «...нашему рядовому солдату, с руками для всяких работ, легко было найти приют, но офицеру с ничтожным воспитанием… не нашлось бы ни места, ни куска хлеба».

По сведениям А. М. Барановича количество дезертиров составило около 40 000 человек.

Откуда им была взята эта цифра неизвестно. Здесь вполне возможна его субъективная оценка.

Дело в том, что к началу 1814 г. общая численность русской армии, участвовавшей в той военной кампании, составляла около 157 000 человек. Оттого цифра в 40 000 «невозвращенцев» выглядит слишком сомнительной.

Манифест Александра I

Тем не менее, проблема была огромной, о чем свидетельствует тот факт, что император Александр I в августе 1814 года (то есть спустя четыре месяца после завоевания Парижа) издал манифест, где обещал, что Российское государство за свой счёт готово вернуть всех желающих на родину. Более того, правительство не будет преследовать дезертиров и подвергать их наказаниям.

Александр I лично просил короля Людовика XVIII, вернувшегося на трон, о содействии в деле возврата «невозвращенцев». Но и французский король не смог исполнить ту просьбу: французы, уже породнившиеся с русскими дезертирами, помогали последним скрываться. Беглецы же, наученные горьким опытом службы в армии, государству не доверяли. Понятно, что они не видели смысла менять мирную и зажиточную семейную жизнь во Франции на возвращение к муштре и военным походам.

В заключение, стоит упомянуть тот факт, что согласно российской историографии, не было ни одного случая, когда кто-то из русских дезертиров вернулся или хотя бы пытался вернуться обратно в Россию.