Почему давить бесполезно и что работает, рассказывает Наталия Пожидаева — учитель русского языка и литературы, магистр филологического образования, основатель онлайн-школы FUTURUMUM.

Наталия Пожидаева

«Вчера забирала его из школы, окликнула по-русски — а он сделал вид, что не слышит. Прошёл мимо с друзьями. Я весь вечер проплакала». Такие сообщения мне пишут мамы. И почти в каждом следом вопрос: «Как сделать, чтобы он не стеснялся?»

Никак. Заставить не стесняться нельзя — ни ребёнка, ни взрослого. Но можно понять, чего именно он стесняется, и перестать ему в этом помогать. Я семнадцать лет работаю в школе и около года занимаюсь онлайн с детьми из русскоязычных семей за границей. Расскажу, что вижу со своей стороны.

Он стесняется не русского

Лет в девять-десять ребёнок делает открытие: он не такой, как остальные в классе. То, что с ним происходит дальше, давно описано. Американская исследовательница Люси Це ещё в 1998 году выделила этапы, через которые проходят дети из семей иммигрантов в отношении к своим корням.

Один из этапов она назвала двойственностью и уклонением: желание быть как все настолько сильно, что ребёнок отстраняется от языка и привычек семьи. Приходится этот этап, по её наблюдениям, на детство и подростковые годы. Её данные — об американцах азиатского происхождения, но описание очень похоже на то, что пишут мне мамы. И важное: в её схеме этот этап не последний. За ним идёт тот, где подросший человек сам начинает интересоваться своими корнями — и языком тоже, если есть к чему возвращаться.

Так что мальчик у школьных ворот от русского не отказался. Он решает задачу своего возраста — быть своим. А русский — то, что слышно издалека.

Почему давить бесполезно

Давление бывает трёх видов, и про все три родители говорят мне: «Я же по-хорошему».

Первое — «не стесняйся, говори!», сказанное при тех самых друзьях. Ребёнок слышит другое: сейчас все на тебя посмотрят.

Второе — «скажи что-нибудь по-русски!» при гостях или одноклассниках. Взрослым это кажется поводом для гордости. Для десятилетнего это номер на арене: его язык превратили в фокус, а его самого — в того, кто этот фокус показывает.

Третье — объяснения. «Это язык твоей бабушки», «потом спасибо скажешь». Всё правда, и всё мимо: ребёнок живёт не в «потом», а в сегодняшнем классе, где решается, с кем он сядет завтра.

Общее у всех трёх одно: они делают русский ещё заметнее. А он и так заметнее, чем ребёнку хотелось бы.

Что работает

Сначала посмотрите на себя. Как вы сами говорите по-русски на людях? Не понижаете ли голос в автобусе, не переходите ли сами на французский, едва рядом окажутся соседи? Дети считывают не слова, а поведение. Если мама говорит по-русски вполголоса, вывод он сделает сам: это то, что прячут. Говорите обычным голосом — не громче и не тише, чем дома. А окликать его через весь школьный двор необязательно: подойдите и скажите то же самое рядом. Язык тот же, сцены нет.

Дайте русскому ровесника. В десять лет мнение родителей весит мало, мнение сверстника — много. Один ровесник, с которым по-русски — обычное дело, сделает больше всех наших уговоров: двоюродный брат, дочка друзей, ребята из лагеря или онлайн-группы. Я вижу это на занятиях: ребёнок, который дома отмалчивается, начинает говорить, когда слышит, как по-русски шутит девочка его лет. Ему нужно было увидеть, что на этом языке говорят не только мамы и бабушки.

Пусть русский что-то ему даёт. Стеснение уходит не тогда, когда ребёнка переубедили, а когда язык начинает приносить ему очки в его собственном мире. Секретный язык с сестрой, на котором можно договориться при всех. Кириллица как шифр для записок. Игра или ролик, которых нет по-французски и про которые можно рассказать в классе. Друг, который сам спросил: «А как это будет по-русски?» Ваше дело — не подстраивать такие моменты, а беречь их: не комментировать, не умиляться, не пересказывать потом при нём знакомым.

Дома — всё как раньше. Школьный двор — не то место, где решается судьба языка. Она решается на кухне. Пока дома с ним говорят по-русски о том, что важно ему самому, — о ссоре с другом, о новой игре, о планах на субботу — и слушают, что он рассказывает, а не с какими ошибками, у русского есть дом, куда можно вернуться.

Чего я не обещаю

Что стеснение пройдёт быстро. Оно проходит, когда ребёнок перестаёт бояться выпасть из своей компании, а это зависит не от нас. От нас зависит другое: чтобы к тому дню, когда ему самому станет интересно, откуда он, русский был живым языком, на котором с ним разговаривали, — а не предметом, из-за которого ссорились у школьных ворот.

Мамы часто спрашивают напоследок: «Мне что, делать вид, будто ничего не было?» Нет. Вечером, без свидетелей, хватит одной фразы: «Я заметила, что тебе было неловко. Я не обиделась». И всё, без продолжения. Ему важно знать две вещи: что вы видите и что вы на его стороне.

Ранее о русском языке наших детей:

Как уходит русский: пять ступенек вниз и что делать на каждой