В Комеди Франсез неслыханное событие: впервые за все время существования театра, а это ни больше ни меньше чем 330 лет, на его сцене играют американскую пьесу!

Сцена из спектакля ©Cosimo Mirco Magliocca

Такой чести удостоился «"Трамвай «Желание»» Теннесси Уильямcа. Своего рода подарок к столетию со дня рождения выдающегося драматурга, чье настоящее имя Томас Ланир Уильямс (26.03.1911 — 25.02.1983). Два раза он удостоился Пулитцеровской премии, и вот наконец признание на подмостках старейшего в мире национального театра.

Но это еще не все сюрпризы. В «Доме Мольера» респектабельную публику встречают клубы сигаретного дыма, рокот мотоцикла и элементы японского кукольного тетра бунраку. Дело в том, что Уильямс идет далеко не в классической постановке. За режиссуру взялся культовый авангардный мэтр Ли Бруер. Билеты на него достать можно лишь с большим трудом. Но уроженца Филадельфии не удивишь аншлагами и овациями изумленного зала. В его арсенале уже одиннадцать премий «Оби»  -  престижной театральной награды в США. А одна из его вариаций по пьесе Софокла является сценическим долгожителем, более 26 лет она остается на пике популярности.

Основатель нью-йоркской экспериментальной труппы Мабу Майнс убежден, что вслед за традиционной версией должна обязательно следовать оригинальная художественная интерпретация. Только тогда пьеса будет интересна новому зрителю, иначе дни ее сочтены. «Трамвай «Желание»» — творение сильное и жестокое. А в прочтении Бруера произведение приобретает еще больший эмоциональный накал.

Новый Орлеан врывается в постановку звуками живой музыки. Тут уже сомнений не возникает: действие разворачивается в колыбели джаза. Исполнители вторят речам актеров вокальными фразами, аккордами дряхлого пианино, гнусавым звучанием трубы, ревом ударных. На сцене не смолкает музыкальный калейдоскоп из блюза, регтайма, хот и кул джаза.  Бруер отдает дань великим новоорлеанским экспериментаторам в стиле рокового ритм-энд-блюз.

С балконов летят крики и ругань, сцена пестрит людьми разных рас, в декорациях вырисовывается убогая рабочая окраина. Появление воздушной и изящной Бланш Дюбуа среди всего этого хаоса кажется сплошным недоразумением. Пережив потерю родителей и родового имения, после десятилетней разлуки она приезжает искать покоя к любимой сестре Стелле. Но встреча с мужем Стеллы для нее культурный шок. Стэнли Ковальский вырастает перед ней как «живая реликвия каменного века», воплощение животных инстинктов и примитивных желаний. В доме карты, пьянство, драки. Поэтичная Бланш никак не вписывается в это окружение. На глазах зрителей разворачивается поединок двух миров, который постепенно приближается к печальной развязке.

Сцены в спектакле сменяют друг друга с немыслимой быстротой. На заднем плане постоянно выплывают декоративные японские панно, словно иллюстрации к диалогам героев. Впечатление, будто следишь за кадрами фильма. Подобного эффекта и стремился достичь Бруер, делая своеобразную ссылку на кинематографический опыт предшественника. Известность у широкой публики «Трамваю «Желание»» принесла в 1951 году оскароносная картина Элиа Казана. В ней блистали очаровательная Вивьен Ли и неотразимый Марлон Брандо, исполнивший роль Стэнли и в первой бродвейской постановке.

Теперь же хрупкую и ранимую Бланш играет на разрыв Энн Кесслер. Стэнли Ковальский идеально найден в образе брутального и харизматичного Эрика Рюф. А Франсуаза Гийяр — воплощение нежной Стеллы. Татуированный же Грегори Гадебуа на Харлее  — это тихий слесарь-инструментальщик Митч.

Именно в лице Митча Бланш находит робкого поклонника, появляются призрачные надежды на замужество. Ему она открывает свою душевную драму — самоубийство любимого мужа, невольной виновницей которого она стала. Но радостного финала не случится. Ковальский срывает с нее одежды и обнажает душу: ее выгнали с работы за роман с семнадцатилетним учеником, а утешение своих бед она искала в постелях случайных знакомых.

Прототипом Бланш Дюбуа явилась обожаемая сестра Уильямса. Страдавшая депрессиями и шизофренией, она перенесла лоботомию и провела многие годы в лечебнице для умалишенных. Но для Уильямса она всегда оставалась самым дорогим человеком на свете.

Вот и Бланш уводит со сцены врач психиатрической клиники, к которому она обращает свое полное надежды: «Неважно кто вы такой... Я всю жизнь зависела от доброты первого встречного». Интересно, что Уильямс задумывал эту последнюю реплику как комичную. И неизменно гоготал зычным голосом, будучи на постановках своего детища. Но фраза никогда не вызывала смеха у зрителей. Так и здесь в очередной раз она звучит пронзительно и трагично, как и вся пьеса, а вместе с ней и жизнь великого драматурга.

До 2 июня 2011

THÉÂTRE DE LA COMEDIE FRANCAISE
Place Colette
75001 Paris