Наболевшая тема в зарубежье. Причем не только в смешанных семьях, где один родитель – носитель русского языка. В «русских», где в стенах дома общаются на родном языке, ребенок, проводя большую часть времени в учебных заведениях, начинает пробуксовывать в общении со старшими.

Наталия Пожидаева

Наталия Пожидаева, учитель русского языка и литературы, магистр филологического образования, основатель онлайн-школы FUTURUMUM рассказывает, как услышать первый звоночек и что делать.

Обычно ко мне приходят, когда ребёнок уже не отвечает по-русски. Мама говорит: «Он всё понимает, но молчит. А раньше болтал без остановки». Я спрашиваю, когда это началось, и почти всегда слышу: «Не знаю. Как-то незаметно». Это правда — незаметно. Но не вдруг. Я семнадцать лет учила русскому языку и литературе в школе, теперь занимаюсь онлайн с детьми из русскоязычных семей за границей, и вижу у них одну и ту же лестницу. Пять ступенек вниз. На каждой родитель ещё может что-то сделать — и чем выше ступенька, тем меньше для этого нужно.

Ступенька первая. Французские слова в русской речи

Ребёнок рассказывает про школу — и посреди русской фразы вдруг французское слово. Не из лени и не назло — он просто не знает, как это по-русски. Прислушайтесь, какие это слова: почти всегда школьные. То, что он впервые узнал по-французски и по-русски не слышал никогда. Это не моя догадка: у детей-билингвов словарь проседает не весь сразу, а по областям. Группа Эллен Бялисток из Йоркского университета ещё в 2010 году нашла у англоязычных детей провал ровно в «домашних» словах английского — а «школьные» были на месте. У наших детей всё зеркально: провалены школьные слова русского. Это пробелы в словаре, а не в языке.

Так что латать по одному слову бесполезно. Русскому нужно дать ту область жизни, которой у него не было. Раз в неделю проживите с ребёнком его школьный день по-русски: кто что сказал, что было на перемене, кого ругали. Не проверка — просто разговор. Слова приходят туда, где ими пользуются.

Ступенька вторая. Короткие ответы

Французских слов уже нет. Но и длинных фраз нет. «Как в школе?» — «Нормально». «Что делали?» — «Ничего». Не потому что нечего рассказать, а потому что по-русски рассказывать стало труднее: слова ищутся дольше, и ребёнок выбирает короткую дорогу. Эту ступеньку почти никто не замечает — её списывают на возраст или характер. «Он у нас вообще неразговорчивый».

Здесь два дела. Первое — не задавать вопросов, на которые можно ответить одним словом, и ждать. Пауза в три секунды — это не молчание, это поиск слова; не бросайтесь заполнять её. Второе — дать образец. Расскажите сами похожую историю из своего дня, коротко и живо, а назавтра попросите рассказать свою. Ребёнку легче говорить, когда он слышал, как это делается.

Ступенька третья. Понимает всё, отвечает по-французски

Вы по-русски, он по-французски — и разговор идёт. Семья привыкает. «Русский у него есть, просто пассивный». Я слышу это часто, и мне каждый раз хочется возразить. Исследователи выделяют таких детей отдельно — «хорошее понимание, почти никакой продукции» — и отмечают, что их языковой опыт сильно отличается от опыта детей, которые говорят. По моему опыту, понимание язык не держит. Держит говорение.

Требовать «отвечай по-русски» я не советую — от этого закрываются. Работает другое: чтобы говорить по-русски было зачем. Не ради мамы — ради дела. Объяснить правила игры младшему брату, который французского ещё не знает. Записать видео для дедушки. Позвонить и самому заказать что-нибудь там, где говорят по-русски. Одно настоящее дело в неделю, где французский не годится, делает больше, чем ежедневные напоминания.

Ступенька четвёртая. «Не хочу»

Отказ. От занятий, от русской книжки, от звонка бабушке. Вот с этим ко мне и приходят. И почти никогда за отказом не стоит нелюбовь к языку. За ним стоит стыд: ребёнок уже знает, что говорит плохо, и не хочет чувствовать себя неумелым. Он отказывается не от русского — от этого чувства.

Здесь главное — убрать оценку. Любую. «Ну вот, опять с ошибками» и «молодец, старался» говорят ребёнку одно и то же: за тобой следят. Отвечайте на то, что он сказал, а не на то, как. Он рассказал, что подрался, — спросите, из-за чего, а не поправляйте падеж. Ошибки уйдут, когда появится объём речи. Стыд сам не уходит.

Ступенька пятая. Молчание

Ребёнок понимает всё меньше, и родителю становится проще сказать по-французски самому. Я понимаю этот шаг — он из жалости. Но он самый дорогой: с ним из дома уходит последний русский голос. Отсюда возвращаются. Но только если этот голос остался.

И про все пять ступенек

Русский дома не мешает французскому. Да, у двуязычных детей словарь в каждом отдельном языке чуть меньше, чем у сверстников с одним языком, — это известно давно. Но трёхлетнее исследование той же группы Бялисток, 2022 год, следило за детьми, у которых дома говорили не на языке школы: школьный язык они осваивали не хуже других, а к третьему году — быстрее. Два языка не толкаются за одно место. Выбор «русский или успехи в школе» — ложный. Настоящий выбор один: на какой ступеньке вы заметите, что ребёнок спускается.